Воробышек - Олли Ро

Как бы там ни было, я в очередной раз по-новому взглянула на Гуся. За все время моего здесь пребывания, я ни разу не усомнилась в том, что он родной отец Егора. Таможенник любит его, это видно, чувствуется во всем – во взгляде, в тревоге, в голосе…

«Он дал мне все» - вспоминаются слова Егора.

Похоже, что действительно дал…

Вечер  набирал обороты, солнце уже начало опускаться, и жара отступила. Началось воистину праздничное застолье, к которому присоединился и Егор, с вполне нормальным настроением.

Макс бренчал на гитаре, Соня ему подмурлыкивала, Виолетта под косыми взглядами поджавшей губы в молчаливом протесте Семеновны жалась к плечу ее любимого мальчика. А тот в свою очередь время от времени задумчиво всматривался в отца. Вениамин же травил байки из жизни таможенной службы, скопившиеся в его арсенале за много лет работы в данной сфере.

Я же не могла перестать думать о том, что узнала. Смотрела на красивого, высокого голубоглазого парня, живущего в роскошном доме, учащегося в престижном вузе, окруженного любовью и заботой, и пыталась представить маленького мальчика, потерявшего одного за другим всех родных и близких.

Сердце щемило от боли.

Я, конечно, знакома с сиротским миром и его жестокими законами, но по сравнению с Егором, мне было проще. Во-первых, я абсолютно не помнила своих родителей. Как ни пыталась. Очень смутными были воспоминания о моем первом детском доме и о том, как я вообще туда попала. Все они были разрозненными, не подходящими друг другу, не складывающимися воедино, словно осколки разбитой хрустальной вазы.

На самом деле, я даже сама до конца не понимала, что в моей голове было правдой, что вымыслом, а что попросту приснилось. Осознанные воспоминания мои начинаются с поступления в кадетский корпус для девочек. Все, что было до этого – покрыто густой пеленой.

- А вы уже назначили дату свадьбы, Вениамин Аркадиевич? – оглушил меня вдруг вопрос улыбающейся Виолетты, примостившей затылок на плече Королева.

Тот, к слову, даже жевать перестал, вопросительно подняв свои идеальные красивые брови, глядя на Гуся.

А вот начальник таможни не растерялся совершенно. Его широкая ладонь с холодными пальцами мерзким ужом скользнула на мою талию и по-хозяйски притянула к жесткому мужскому телу.

- Конечно, - спокойно ответил Гусь, - Нам нравится конец августа – начало сентября, да, милая?

МИЛАЯ!

- Как тебе будет угодно, Вениамин. Ты же знаешь, брак для меня – пережиток прошлого, в наше время штамп в паспорте лишь условность.

- Вот как? – изумилась Котлета, - Вынуждена не согласиться, Женева. Брак для девушки – это статус, гарантии, уверенность. По-моему предложение руки и сердца как нельзя лучше показывает серьезность отношений с мужчиной, его любовь и доверие. Брак – это семья, это дети, в конце концов. Вы же собираетесь нарожать кучу маленьких Гусят?

От щебетания этого пухлоклювого зяблика меня уже слегка потряхивало. И я бы простила ей столь раздражающий порок, если бы не видела ехидства в ее темных глазах.

Идеальная злобная сучка!

- Мы не заглядывали столь далеко, Виолетта, - спокойно ответил Гусь, - Женева достаточно молода, чтобы просто наслаждаться жизнью.

- Конечно-конечно, Вениамин Аркадиевич. Просто вы такая красивая пара! Смотритесь, как два прелестных белокрылых голубка! – тут эта бронзовая, словно статуэтка, актриса очень натурально прослезилась и стала махать перед своим кукольным личиком ладошками, - Простите, столько эмоций! Это так здорово, когда люди встречают свою истинную любовь! По вам же видно – созданы друг для друга, правда, Егор?

- Мгм… - то ли согласился, то ли откашлялся Королев.

- Глядя на вас, хочется сказать только одно… Я, уверена, все меня поддержат… - Котлета сделала демонстрационную паузу и, смахнув хрустальную слезинку, громко воскликнула – ГОРЬКО!