Не верь, не бойся, не проси - Морвейн Ветер

– Что, папик устроил разнос?

Константин смотрел на Янку с насмешкой – не в пример тому, как в первый раз. Может быть, то, что Янка возвращалась снова и снова, сделало его таким самоуверенным, а может быть, он знал что-то, чего не должен был знать.

От последней мысли Янке стало неуютно, будто она вышла к доске отвечать на вопрос, ответа на который не знала.

Впрочем, именно это сравнение успокоило Янку и заставило улыбнуться. Уж в таких-то ситуациях она бывала не раз и всегда выходила из них с блеском.

– Вышвырнул. – Янка облокотилась на стол напротив Константина и соблазнительно изогнулась. – Даже шмотки собрать не дал.

Константин хмыкнул.

– То-то смотрю, ты сегодня упакована так же, как вчера.

Он замолчал, задумчиво разглядывая Янку задумчиво.

– Долго ты с ним была?

Янка повела плечами, старательно изображая небрежность.

– Год.

Подумала и добавила:

– По мелочам я не работаю, Константин.

Константин хмыкнул, отделился от стены и подошёл к ней. Коснулся пальцем плеча и провёл линию дальше к подбородку и вдоль скулы. Коснулся большим пальцем уголка рта.

Янка смотрела на него, размышляя, чего от неё ждут – развратности или, напротив, норова? Нужно было найти золотую середину, потому что Козырев вполне мог и не поверить внезапной уступчивости, поэтому Янка позволила ему подержать руку так ещё секунду, а потом поймала Козырева за запястье и осторожно отвела в сторону.

– Я не шлюха, Константин.

Козырев усмехнулся.

– Я так и не думал… Поначалу.

Ещё несколько секунд он вглядывался в светло-серые глаза Янки, а потом так же аккуратно, без всякой агрессии, но вполне уверенно перехватил её пальцы и сам сжал уже в двух руках.

– С кем ты спала? – спросил он жёстко, и Янка поняла, что это нечто вроде собеседования. Козырев клюнул, но его интересовал хороший, непользованный товар.

От мысли о том, что её снимают как шлюху, стало тошно, но Янка заставила себя не задерживаться на этой мысли.

– А похоже, что со многими? – спросила она и чуть наклонилась вперёд, так, чтобы Козырев чувствовал её дыхание на своей щеке.

– Это как посмотреть.

Янка улыбнулась.

– Я могла бы рассказать тебе сказку про больную сестру и голодное детство. Или о том, как тяжело порядочной девушке в России найти единственную любовь. Ты бы поверил мне?

– Нет.

– Жаль. – Янка усмехнулась и, подняв свободную руку, положила её Козыреву на плечо, провела по пиджаку до самой шеи и остановилась. – Давай начистоту, Константин. Меня зовут Яна Журавлёва. Я без вести пропала год назад. Если ты не знаешь, кто мой отец, то легко можешь узнать.

– Я знаю, кто такой Георгий Журавлев, – мрачно сказал Константин. Он явно что-то просчитывал в уме.

– Выкуп за меня не дадут, – перебила его мысли Янка, – я нахрен не нужна там, откуда сбежала.

– И ты решила податься в шлюхи, потому что не умеешь работать головой?

Янка скрипнула зубами. Такой Константин ей совсем не нравился. Впрочем, Константин сегодня не нравился ей вообще. За медовой мягкостью речей проглядывала стальная хватка и привычка к контролю, а Янка не видела за ним права контролировать себя.

– Я решила, – пояснила она с улыбкой, – что от меня будет больше пользы рядом с сильным и интересным мужчиной, чем в палатке на рынке.

Константин чуть отстранился, продолжая внимательно разглядывать её. Взгляд его теперь был оценивающим, и он разве что вслух не говорил: «Покрутись».

Янка усмехнулась, подумав об этом, и отделилась от стола. Вышла на свободное место и, чуть разведя руки в стороны, повернулась вокруг своей оси, демонстрируя Козыреву точёную фигурку, высокую грудь и тонкую талию. Когда она повернулась и снова встретилась взглядом с Константином, в глазах мужчины пылала откровенная похоть.

– Я не шлюха, – повторила она и снова подошла к Константину вплотную, – но могу стать ею. Для тебя.

Янка с трудом скрыла улыбку, почувствовав животом, как набухает член Козырева.

– Так просто? – спросил тот.

Взгляд его стал немного рассеянным, а голос чуть охрип, и Янка уже решила было, что Козырева можно брать голыми руками.

– Мне негде ночевать, – сказала она с лёгкой грустью и тут же поняла, что промахнулась. Козырев будто заледенел. Отодвинулся мгновенно и стал совсем чужим, смотрел теперь цепко и незнакомо.