Одержимость: в ловушке у врага - Вероника Радова

-Возможно, это просто рефлекторные слезы. Хотя уже давно доказан тот факт, что люди в коме все чувствуют. Думаю, это хороший знак.

Я сажусь рядом с Брендоном. Беру в руки его теплую ладонь.

-Как же я скучала по тебе! – выпускаю ладонь и стираю слезу с его лица. – Теперь все будет хорошо…

Я еще некоторое время провожу в палате брата. Потом вспоминаю о Шейне.

-Мамочка, я должна бежать! – нехотя говорю маме.

-Милая, ну куда ты? Ты ведь только недавно пришла!

-Прости, просто Шейн только пришел в себя. Он был на грани жизни и смерти. Я должна быть рядом с ним. У Брендона есть ты, а он там совершенно один…-мама приподнимает одну бровь.

-Шейн в больнице? Что с ним случилось?

-Это длинная история!

-Я так и знала, что все не закончится так легко…Я говорила Максу, что все слишком опасно…

-Ты о чем? – ошарашенно смотрю на мать.

-Так ты ничего не знаешь? Дженни, Шейн организовал мой побег и похищение Брендона. А только после этого он отправился за тобой! – мама рассказывает мне всю историю от начала и до конца. Уже три дня она ютится в клинике рядом с Брендоном, боясь возвращаться домой. Она очень переживала, что ситуация вышла из-под контроля. От Шейна не было никаких вестей.

-Шейн, он…Он спас нас всех, мам! – обнимаю маму и опять рыдаю…За последнюю неделю я плакала больше, чем за всю свою жизнь. Но только сегодня я плачу от счастья…Тем более, есть так много поводов, чтобы радоваться.

Мы входим в палату Шейна. Он удивленно смотрит на меня, не понимая, с кем я пришла.

-Миссис Джонсон, мама Дженни! – протягивает мама руку Шейну. – Спасибо! – широко улыбается, заставив парня немного смутиться.

-Очень рад встрече с Вами.

-Ты спас всех нас! – мама рассказывает Шейну всю ту же историю, отчего парень немного удивляется.

-Значит, у меня все получилось. Помню, как вынашивал этот план. Но сомневался, что все пройдет гладко…

-Не зря сомневался! – поджимаю губы и смотрю на него. Шейн ошарашенно поворачивает голову в мою сторону.

-Что-то прошло не по плану? Что-то случилось?

-Случилось! – обнимаю его, а потом нежно целую в щеку. – Ты чуть не погиб! – Шейн расслабляется.

-А, это! Пустяки…Главное, что я тебя спас. Остальное неважно! – целует мою руку, заставляя испытать тысячи приятных импульсов по всему телу. -Миссис Джонсон? – обращается к моей матери.

-Слушаю!

-Я могу попросить Вас о чем-то? – мама утвердительно кивает. – Я хочу попросить у Вас руки Вашей дочери! – мама радостно хлопает в ладоши, а Шейн смотрит прямо на меня. Испытываю приятное тепло где-то в районе диафрагмы. Мне всегда казалось, что душа человека находится именно в этом месте. И вот в этот самый момент моя душа счастлива, она спокойна и умиротворена.

Две пары глаз уставились на меня, а я сомневаюсь с ответом. Слезы текут по моим щекам, но я не знаю, как поступить.

-Прости, Шейн! – шепчу ему я. Парень убирает свою руку и отворачивается от меня.

-Конечно, Дженни. Я не могу заставить тебя. Сердцу не прикажешь, и я не хочу, чтобы ты чувствовала ко мне только благодарность за спасение тебя и твоей семьи. – Опять поворачивается ко мне. – Будь счастлива, Дженнифер Джонсон! – Я плачу, хватаю руки Шейна и до боли сжимаю их…

-Нет, Шейн, не отказывайся от меня…Мне нужно немного времени…И еще кое-что. Я хочу, чтобы ты попросил руки у моего отца.

-Отца? – спрашивают одновременно Шейн и мама.

-Да, он жив. Миллер сам мне рассказал об этом. Но на его поиски уйдет время. Я сама не знала, куда обращаться с этим вопросом. Но теперь у меня опять есть вы оба и Брендон, хоть и без сознания. Вместе мы со всем справимся.

Мама не в силах сдержать своих эмоций. Она набрасывается на меня с крепкими объятиями:

-Доченька, я не верю! Мой Саймон жив! – от пережитого эмоционального потрясения руки мамы начали дрожать. Казалось, еще немножко, и она лишится рассудка.

-Успокойся, мамочка…Теперь все будет хорошо!

-Кхе-кхе! – мы все разворачиваемся на звуки, доносящиеся от входной двери. Я не могу поверить своим глазам, а мама в ужасе теряет сознание. Я пытаюсь ее удержать, но мне этого не удается. Я слишком слаба – за последние несколько дней я почти ничего не ела.

В дверях стоит мой отец. Весь исхудавший, седой и совсем на себя не похож. Но это он – ЖИВОЙ. Его выдает только взгляд – такой же полный любви, как и десять лет назад. Папа немедленно подбегает ко мне и хватает маму на руки. Он садится вместе с ней на стул, расположенный рядом с койкой Шейна.

-Линда, какая ты красивая! – гладя щеку мамы, шепчет он. -Я не верил, что снова вас увижу! – поднимает на меня глаза, а потом снова смотрит на мать. Я набираю воды в руку, после чего обильно обрызгиваю мамино лицо прохладной жидкостью.

Она почти сразу приходит в себя и всего мгновение смотрит на родное лицо, не веря своим глазам. Потом аккуратно протягивает ладонь к папе и убедившись, что он настоящий, бросается ему на шею…

Я накрываю лицо руками и горько плачу. Неужели все на самом деле закончилось? Неужели этот кошмар наконец завершился? Шейн ошарашенно наблюдает за происходящим. Он поджимает губы, еле сдерживая свои эмоции…Шейн очень сильный, но в такие минуты даже он не в состоянии сдерживать себя…

-Ну, молодой человек, насколько я понимаю, это тебе я обязан спасением своей семьи? – спустя некоторое время папа подходит к Шейну и протягивает ему руку для знакомства…

-Скажете тоже, - смущенно подает свою ладонь Шейн…-А как Вы узнали?

-Я все слышал…Не хотел перебивать Линду. У нее такой приятный голос, я ужасно соскучился по нему.

Надо сказать, Шейн папе сразу понравился. У них оказалось много общих тем для разговора. Он склонился к Шейну и прошептал ему на ухо что-то…Они думали я не поняла, но по смущенному выражению лица Шейна и довольному взгляду отца в мою сторону, я сама догадалась…Отец дал свое согласие насчет моей руки, и всех остальных частей тела…Но вот Шейн как-то хитро взглянул на меня, и не сказал ни слова…А потом мне пришлось ждать заветного предложения довольно долго. Как оказалось, это я сама во всем виновата.

Потом мы пошли в палату Брендона. Отец горько заплакал, склонившись к сыну. Но потом резко прекратил лить слезы, поцеловал Брендона в лоб и сказал:

-Ты скоро поправишься, я знаю. Ты сильный…

* * *

В этот день мы долго говорили. Мой отец с удовольствием ловил каждое наше слово, так же радостно отвечал что-то в ответ. За 10 лет он не проронил ни слова. Он уже начинал сходить с ума. Он не раз думал покончить с собой, но останавливался на полпути. Потому что в его сердце жила надежда…

Миллер в красках рассказывал отцу, как трудно нам жить, как нам приходится сводить концы с концами. Папа терпел, до боли сжимая кулаки. Если бы он мог выбраться, он голыми руками растерзал бы этого ублюдка. Но Миллер побеспокоился о том, чтобы у моего отца не было возможности покинуть свою тюрьму.