Милашка из магической общаги - Ева Финова

— А-а-а-а, — закричала я, пересиливая рот, который все-таки удалось открыть. Чудом язык при этом не прикусила. –П-м-ги-те! — процедила сквозь стиснутые зубы.

Напряглась, сопротивляясь… Испуганно взирая на конец улицы, где уже показались двое в плащах, стремительно ко мне приближаясь.

— А-а-а-а, — вскрикнула еще раз и предприняла попытку перебороть свои ноги. Ступила чуть дальше во время очередного шага, стопа попала в промежуток между каменными плитами, подвернулась, и я упала, выставив вперед руки.

Казалось, на секунду мне удалось вернуть управление своим телом, но только лишь на мгновение.

— Ты?! — услышала за спиной знакомый голос. И на радостях чуть не разревелась тут же от переполняющего восторга. Но вместо ответа стиснула зубы и лишь попыталась встать. А еще граф продолжил допытываться, нависая надо мной: — ты что здесь устроил?

— Моё тело не слшается!

Более Келрик говорить не стал. Подхватил меня на руки… Точнее не так, закинул на плечо, как мешок с картошкой или обожжённым углем, и побежал куда-то в противоположную сторону Академии Нежити.

Заметить не успела, как меня втиснули в какую-то узкую дверь. Родгар протиснулся следом и запер дверь в глухой и темный коридор невероятно узкого и темного здания.

— Убежище, — еле слышно прошипел он, прежде чем зажать ладошкой мой рот. — Помолчи.

И я бы с радостью замолчала, но тело меня не слушалось. Ни капельки! Набрав воздуха в грудь, оно явно собиралось закричать, брыкаясь в стальных объятьях Родгара. Приняв мгновенное решение, Келрик убрал руку и отправился на штурм моего рта. Его губы накрыли мои, приоткрывшиеся мгновение до того. Чувства обострились, уши всё еще закладывало от бешенного стука сердца и не проходящей паники. Почему?! Почему всё это происходит со мной? А главное, как теперь отделаться от настырного графа? И его безумной способности возбуждать одними лишь объятьями?

Постыдно… Как же стыдно!

Нельзя, категорически нельзя сдаваться его поцелуям, которым не было числа. Э-это просто сумасшествие какое-то. Мягкие и требовательные губы графа, едва отрываясь от меня, отправлялись на штурм моего рта с новой силой. Где-то на окраине сознания, решившего дезертировать прочь, пронеслась мысль о магическом подчинении, ведьминой ворожбе, о которой читала в папиных книгах. Зацепилась за неё, пытаясь отвлечься.

Но увы, приятные… нет, не так, адски приятные ощущения заставляли словно бруском металла плавиться в печке кузнеца. И ведь действительно хорошее сравнение. Все это время стальные мышцы Родгара меня стискивали так, что от тепла его тела становилось жарко. Очень и очень жарко. Почти нестерпимо!

Не смотря на это, руки мои расслабились, выравниваясь по швам, а после, не ведая, что творю, взметнула их к шее несносного графа и прильнула к нему сама всем своим телом.

— Что же ты делаешь со мной? — выдохнул он в мои губы. При том руки Келрика путешествовали по моему телу, остановившись на моей груди под перевязью. Доли секунды ему потребовались, чтобы порвать мою рубашку и нащупать утягивающую ткань под ней. — Так и знал! — прохрипел он довольно усмехнувшись. — И как мне тебя величать? Эмиль или все же Мила?

— Вообще-то, я Эмилия, — огрызнулась, признав очевидное. Меня раскрыли. Пришедший страх от этого открытия сменился глубокой досадой, ведь после моих слов ровным счетом ничего не произошло. Небо не загромыхало, а мистер Родгар и бровью не повел, лишь его губы чуточку изогнулись в неприятной ухмылке.

— Обманываешь? — переспросил он, вновь приблизив свое лицо к моему носу, но только для того, чтобы пригрозить: — Если продолжишь в том же духе, то я запру тебя в камере форта и уже там дам волю всем своим животным инстинктам, которые бушуют во мне не первый день… по твоей вине. Мила.

— Нет! — вскрикнула, позабыв о причинах пребывания здесь, в этом убежище. А после все-таки понизила голос, тараторя: — Это все Руала, моя мачеха, и Рафф, это они меня Милой называют. Им невдомек, что меня зовут Эмилия. Э-ми-ли-я. Честно…

— Что ж, жаль, — только и проронил он с издевкой в голосе. Затем еще и стиснул меня сильнее. — А с телом твоим, что? Почему ведешь себя так странно?

И тут я окончательно сникла, честно признавшись:

— Не знаю. Сама ничего не понимаю.

— Значит, и записку Кирхарду не ты писала? — уточнил он. Чем невероятно напугал. — Да, я прочел её. Видел бумагу в твоих руках, когда ты выходила из спальни.

Решила не отвечать, а лишь перевести тему.

— То есть ты… — память услужливо напомнила про разговор студентов в коридоре, — слышал?

— Что? — Келрик вдруг насторожился. — Что слышал?

Но после секунды замешательства, усмехнулся, переспрашивая: — Ты про слухи о нас с тобой?

— Да…

— Слышал. — С этими словами Родгар утвердительно кивнул. При том его губы слегка коснулись кончика моего носа. После чего он философски проронил: — На правду не обижаются. Ведь я действительно с тобой флиртовал.

Ого! Вот так флирт… Боюсь даже думать, что бы было, если бы он начал за мной ухаживать.

Так, нет! Прочь, прочь из головы все дурное.

В помощь своему разуму даже головой помотала, будто это действительно помогло бы вытряхнуть все эти бредни, словно пыль из коврика.

— Не знаю, о чем ты сейчас думаешь, но по твоему следу вновь пустили оборотней. Их псиный запах ни с кем не спутаю, — процедил он, сам меняя тему. — Так что, решай. Или ты идешь со мной и рассказываешь мне всё. Абсолютно всё. Зачем явилась в наше королевство, а главное, почему сбежала от меня из Коско, и я, так уж и быть, попытаюсь тебе помочь, если, конечно, речь не идет об измене королевству в целом, и Хеймилю Мудрому в частности…

— Нет, — вырвалось у меня против воли.

А граф напрягся и стиснул сильнее в своих руках. Голос же его охрип, произнося недовольно: — Так ты отвергаешь мою помощь? Даже не дослушав предложение до конца?

Ох! Я же другое имела ввиду!

— Я-я, нет, в смысле, не думаю, что попросила бы об измене своему королевству хоть кого-либо…

Глаза наполнились слезами, губы дрогнули… А горло сжало болезненным спазмом. И всё только из-за воспоминаний:

— Мой отец исчез.

Больно. Очень больно говорить об этом, а главное, осознавать и признавать, что такое действительно случилось со мной. Ведь неизвестность давила, мешая вдохнуть полной грудью, а неприятное, саднящее чувство не покидало ни тело, ни разум.

— Ты про артефактора, Алода Шеннода. Я правильно понимаю?

— Да…

— А братец твой? Он… — С этими словами граф, казалось, еле заметно напрягся. Точнее напряглись его мышцы рук.

Делать было нечего, смысла скрывать это я не видела, потому честно призналась:

— Раффаэль Раффкуд, он мой подлый, наглый, приставала, сводный брат. Он и Руала вернулись вместе с моим отцом в Коско более полугода назад.