Сердцеедка для мажора - Алина Савельева

— Это из-за тебя мы опоздали! — возмущался Мирон, глядя на пустующие стойки регистрации.

— А я пропустил утром пробежку из-за тебя! Поэтому бегал вечером! — тоже бубнил я, разглядывая табло рейсов.

На самом деле, бегая, я так глубоко погрузился в размышления о Вике, что учесал за горизонт, сам того не заметив, а когда опомнился, было уже поздно.

— Вот и надо было бежать в сторону аэропорта! — рыкнул Мирон и побрел в сторону касс авиакомпаний.

— Ты все равно в Одессу собрался! Какая тебе печаль, что опоздали на Москву?

Болтая с Викой, я даже не понял, что она уже не в Москве, только потом Мирон просветил, что эта ее подружка в Одессе с ней была и сидели они в кафешке у «Винотеки» рядом со студией моей малявки деловой.

Эта новость меня очень сильно расстроила. Я знал, что она уедет, но не думал, что это произойдет так рано! Еще почти три недели до учебного года!

Возможности полететь с Мироном у меня не было. Я никак не могу отложить дела, и это еще больше портило настроение.

Я понимаю, что такие как у нас с Викой, отношения обречены, но думал, до сентября еще есть время, был уверен, что еще пересечемся с ней пару раз. И оказался совсем не готов к тому, что теперь не скоро ее увижу.

Вернувшись в Москву, поехал сразу на дачу к деду. Они вместе с родителями вернулись и закидывают меня фотками, фиксируя апокалипсис на даче. И я, конечно, самый виноватый.

— Вот как тебе дело оставлять, если ты девчонку удержать не смог? — пристал дед, едва бабушка с мамой скрылись в доме.

— Не та формулировка. Не захотел и не смог — это разные вещи, — возразил я, отгоняя от себя воспоминания той вечеринки, после которой тут все неделю разгребали.

— И чем же не угодила? Умница, красавица.

Тем, что я ей нахер не нужен. Да и вообще, судя по всему, она не стремится к отношениям, вон ее фанаты весь забор расшатали, и никто не добился ничего.

— Дед, хорош. Маленькая она еще. Подожду, когда подрастет. Куда она денется?

— Сколько ждать будешь? Лет пять? А ты потом ей-то такой изрядно поношенный нужен будешь?

— Я и сейчас ей не нужен. Угомонись, дед. Не сложилось у нас.

Мало того, что я себя истерзал мыслями, что мне не преодолеть этот барьер никогда, так еще и дед наседает. Правнуков он ждет!

Ушел от разговоров за дом и наблюдал, как отец финтит с мячом. Давно уже не играет сам, но формы не теряет. А сейчас, скорее всего, выделывается перед мамой, которая наблюдает за ним, пока собирает вишню.

— Явился, вредитель. Вы нахрена фазенду разгромили?

— Какую именно? Эту или в бухте? — уточнил я, будто знаю ответ на вопрос «на хрена?» хоть по одной из них.

— Эту я догадался зачем, — хмыкнул батя, задрав голову, кивнул на комнату, где мы с Малявкой отожгли.

Мама, заметив, что батя ей стреляет глазами, махнула ему, и он тут же намылился свалить, а мне захотелось спросить у него, что заставило его жениться.

— Почему ты выбрал маму?

— Помнишь свои ощущения на матчах?

— При чем тут это? Ну, помню.

— Знаешь, какие эмоции самые сильные на игре?

— Что тут знать? Когда гол забили или выиграли.

— Не-а. Вот давай с полным погружением. Представь себя сейчас на трибуне. И не в випке, как обычно, а в центре фан-зоны. Там, где пестрят растяжки, которые преданные фанаты делают сами, возят на каждую игру и старательно крепят. Там, где бьют в барабаны и тысячи людей скандируют, размахивают шарфами. Погрузился?

— По самую макушку, — ворчу я, и правда, закрыв глаза, вспоминаю времена, когда я торчал на играх отца в фанатской зоне с теми, кто не пропускает ни одной игры, даже на выездах.