В плену его власти - Софи Росс

Теперь настала моя очередь хмыкать. Знаю я, чем он в такие отлучки занимается. Не удивлюсь, если сейчас не получится досчитаться какой-нибудь миловидной официантки, а минут через десять она появится с растрепанными волосами и неправильно застегнутой блузкой.

— Пап, я хочу с тобой поговорить, — смотрю ему в глаза, чтобы он понял всю серьезность моих намерений.

— Ну пойдем, поговорим.

Мы выходим на улицу, папа тут же закуривает. Он сверлит меня взглядом, будто пытается предупредить, чтобы я не ляпнула какую-нибудь глупость.

Если не сейчас, то уже никогда.

— Я собираюсь вернуть кольцо Александру. Извини, пап, но я не хочу выходить за него замуж.

— И когда же ты решила это, дочь?

— Когда поймала его на измене. Он затащил в туалет какую-то девку, а сегодня делает вид, будто все хорошо. Будто это в порядке вещей, так и надо поступать, — мне немного холодно стоять без верхней одежды, пиджак остался висеть на спинке стула.

— Приличные девушки по туалетам с мужиками не зажимаются, так что я могу сделать вывод о том, что это была какая-нибудь шалава. Пустышка на один раз. Беспокоиться не о чем, Ева. По отношению к тебе у него серьезные намерения, поверь мне.

— Поверить тебе?! — я взрываюсь. Его спокойствие выкручивает мое терпение. — Да о чем вообще речь? Мне не нужен этот брак! Почему ты меня не слышишь? Я хочу быть счастливой. А ты, пап, почему ты не хочешь для меня счастья? — голос срывается, когда я вижу, что отец никак не реагирует на мои слова.

— Прекращай истерику, Ева. Ты думаешь, в жизни все складывается исключительно так, как мы хотим? Твой будущий брак — это не развлечение, а необходимость. И ты сделаешь так, как я скажу.

— Нет, — отшатываюсь на шаг. — Не сделаю.

— Ключи, — отец протягивает раскрытую ладонь.

— Что?..

— Ключи от квартиры. Сейчас же.

— В каком смысле?

— Ее купил тебе я. Сильно самостоятельная стала? Так я быстро тебя с небес спущу. Как деньги у меня брать, так ты первая…

— Зачем ты это говоришь? Я же не…

— Ключи, Ева, я не шучу. Поживешь с недельку без отцовских денег — сама прибежишь потом.

— Ты выгонишь меня на улицу? Даже вещи не дашь забрать?

— Все твои вещи куплены на мои деньги. Ничего твоего там нет, — отрезает жестко и кивает в сторону своей руки. — В зал ты не вернешься. Нечего меня перед гостями позорить.

Я отдаю ему ключи. Больше не пытаюсь спорить, сопротивляться. Просто вкладываю связку в его руку и разворачиваюсь на каблуках в противоположную сторону, потому что ни секунды больше не хочу смотреть на своего отца, который только что вышвырнул меня на улицу.

Через пару минут телефон оживает. Уведомления из банка — все мои карты оказываются заблокированными без возможности восстановления.

Какое-то время я просто бреду вперед, обнимаю себя руками, чтобы хоть как-то защититься от жалящего кожу ветра.

Несколько раз рядом тормозят машины, со мной пытаются познакомиться, предлагают подбросить до нужного места. Каждый раз я вежливо, чтобы нечаянно не спровоцировать, отказываюсь, хоть и очень хочется погреться в теплом салоне.

Еще минут через десять, когда какой-то особенно настойчивый водитель спрашивает у меня о сумме за ночь, я сдаюсь.

Ищу в телефоне номер Адама и жму зеленую кнопку вызова.

Пара гудков воодушевляет, я искренне радуюсь тому, что он все же не занес меня в черный список, хотя имел полное право на это.

Я вела себя с ним как самая настоящая дура.

Всю мою надежду рушит раздающийся из динамиков женский голос.

Злюсь на себя. Злюсь на Адама. Злюсь вообще на весь мир, который продолжает нормально жить, когда я едва могу сдерживать холодные слезы.

Захожу погреться в какое-то кафе, забиваюсь в самый дальний угол и пытаюсь придумать, что вообще мне делать дальше. Ксюши нет в городе, к Варе в общагу меня точно никто не пустит.

В отчаянии ищу на карте ближайший вокзал и прикидываю, как быстро я смогу до него добраться на своих двоих.

У меня даже паспорт в квартире остался. С собой только пара теперь уже бесполезных карт, ватные палочки и тушь с карандашом для губ. Отличный набор, ничего не скажешь.

Минута. Мне нужна минута, чтобы перезагрузиться.

Кладу руки на стол, падаю на них головой и закрываю глаза. Никаких мыслей, все прочь из головы. Сейчас я выдохну и обязательно что-нибудь придумаю.

— Ева? Ты ведь Ева? — кто-то тормошит меня за плечо.

Поднимаю глаза на стоящую передо мной девушку, приглядываюсь.

— Не помнишь меня? Аля, подруга Адама. Сервис, помнишь? Он тогда познакомил нас… — она начинает тараторить и подсаживается ко мне, водрузив на стол поднос с ароматными дольками жареного картофеля. — А ты чего здесь? И в таком виде?.. — Аля запинается, осматривая меня, закусывает нижнюю губу, не договорив.

Выгляжу я сейчас, наверное, и впрямь неважно.

— Эй, ну ты чего? Не реви.

А я и не заметила, как по щекам все-таки потекли слезы.