Принадлежать им - Мария Зайцева

Нет, я понимаю, чисто внешне, да еще и если не общаться сразу близко, с расстояния метра, как мне не повезло сделать, то можно Жнецами и впечатлиться. Они — офигенные, чего уж там.

Влажная мечта.

Наверно.

Не моя.

Но так уж получилось, что в постель они утащили именно меня, так что…

Впечатлиться можно.

Но не до такой же степени, чтоб всерьез желать с ними отжечь? Особенно с Серым! У этой дуры что, инстинкт самосохранения похоронен напрочь?

Это же… Ну, вообще!

У Серого, даже издалека, поперек всей физиономии надпись: “Не влезай, убьет!”

Черный — и тот попроще! Там тупо: “Не стой под стрелой!”

И чего, спрашивается, лезть в пекло? Или эта Катя — просто мазохистка?

Так и тут пролет.

Братишки Жнецы не любят мазохисток. Они вообще — сложные перцы, хоть с первого взгляда так и не поймешь. Но, может, это просто моя такая реакция?

Я-то с первого взгляда настолько испугалась, что едва языком и мозгами ворочала… Вот и попала.

А теперь уже хрен выберешься.

Да и не хочется, вот в чем вся соль!

Интересно же до жути!

И… Ну, и кое-какие еще несомненные достоинства имеются. О которых нельзя рассказывать маме.

Кстати, о маме… Это все я уже додумываю, оставив открывшую сексуально рот Катю стоять у крыльца универа и не верить своим ушам.

А маме…

Позвонить надо после пар, а то она сама начнет трезвонить.

Вот тоже фигня: чисто ритуал же, нафиг ей не интересно знать, как я тут живу, что делаю, чем дышу. Ей про внучков, да когда свадьба, чтоб перед соседями не стыдно… Б-р-р…

Ладно, это все потом.

Пока что: Митя Сказочник.

Свое офигенно подходящее прозвище высоченный, нескладный, вихрастый ботан получил из-за своего чисто внешнего сходства с каким-то жутким существом из американского фильма. Только там Палочник… По-моему. Короче, пути ассоциаций у студентов неисповедимы.

Митя пришел на первый курс, пугающим чучелом, длинноруким, длинноногим, ростом выше двух метров… И заполучил свое чудесное прозвище.

В каком месте он Сказочник, фиг поймешь, на моей памяти он пару слов только связно сказал, и на этом все.

Но учился офигенно, все работы сдавал вовремя и с опережением, и, говорили, что уже сейчас работает на какие-то спецслужбы.

Я, правда, совершенно уверена, что нихрена он ни на кого не работает, просто потому, что не понимает, когда ему что предлагают. Мне с ним чтобы законтачить для проекта, пришлось из кожи вон вылезть. Еще парочка других участников проекта, таких же пыльных задротов, как и я, вообще не верили, что он с нами будет работать.

— Сидоркова! — о, блин, Платошка Везунков, давно его видела, обрадовалась даже… и вот опять. — Сидоркова, да стой ты, блин!

Он тормозит меня, но, смешно, не трогает вообще. Просто тупо преграждает путь.

— Чего тебе? — вздыхаю я, поняв, что время упущено, и до начала пары я Сказочника не отрою. И уж тем более, с ним нормально не поговорю, так, чтоб он понял меня, по крайней мере.

— Ты как? — Платошка серьезен, осматривает меня внимательно, словно следы каких-то нарушений жизнедеятельности ищет.

— Все норм, — пожимаю я плечами, — а в чем дело? Опять что-то кто-то сказал?

— Не-е-е-е… — он натурально пугается, даже чуть в сторону отходит, — ты чего? После той разборки у ворот тут тихо, как на кладбище… Просто… Я чет переживал…

Я всматриваюсь в лицо парня, неожиданно тронутая его словами. Переживал, надо же…

— Я только потом узнал, что твой бывший и эти придурки тебя щемили… — говорит тихо Платошка, — ты чего не сказала? Могла бы… Я бы…

— Спасибо, Везунков, — я хлопаю его по плечу, — спасибо. Но уже все разобрались.

— Ага… — бормочет он, — причем, капитально…

— Ты что-то знаешь? — мне не то, чтобы сильно любопытно, но масштабы все же хочется узнать.

— Так все знают… — говорит он, разворачиваясь со мной вместе и топая к кабинету, где у нас должна быть первая пара, — Костян в СИЗО, Раса и Витек — в больничке. Придут в себя не скоро.

Ого…

— А ты не знала?

— Да как-то… — пожимаю я плечами, — а ты Сказочника не видел?

— Так он в библиотеку свалил, там окопался.

— О, спасибо!

Прикинув, что у меня есть еще минут десять, я покидаю Везункова и бегу к библиотеке.

— Ты, если что, звони… — кричит он мне вслед, и я на бегу машу ему неопределенно рукой.

В библиотеке тихо и пусто.

Сказочника я нахожу за дальним столом, скукожившимся перед экраном небольшого ноута. Он, с совершенно маньяческой физиономией, что-то шустро набирает на маленькой клаве.

— Митя, — я падаю рядом с ним на стул, — есть тема.

Он, не обращая на меня внимания, продолжает тапать по клавишам. Но я уже привыкла к его особенностям, потому просто продолжаю, зная, что то, что ему надо, он сто процентов услышит.

— Смотри, — я достаю свой ноут, открываю на теме, которую мы с Серым крутили вчера и сегодня, разворачиваю к Мите.

Он бросает один взгляд, не прекращая щелкать клавой.

Я жду.

Сейчас прогрузится процессор.

Через пару минут Митя отставляет свой ноут и пристально смотрит на мой.

— Кто делал?

Ого!

От вопроса я чуть со стула не падаю! Нет, я была в курсе, что оно разговаривает, но чтоб вот так сразу! Не надо пугать, блин!

— Я-а-а… — тяну неуверенно, и Митя поднимает на меня взгляд. Впервые за все время нашего с ним общения.

И ух… Лучше бы он этого не делал, ей-богу! Я считала, что у меня иммунитет, благодаря особенностям психики и близкому общению с двумя отъявленными психопатами, но, оказывается, есть вещи, к которым жизнь меня не готовила.

И взгляд Мити Сказочника — одна из таких вот вещей.

— Не ври, — коротко отвечает мне Митя, — ты так не сделала бы.

Блин! Все чудесатей и чудесатей!

— Ты считаешь, что я не в состоянии… — начинаю я, но Митя перебивает, скучно глядя в экран.

— Здесь другой алгоритм. Ты мыслишь иначе.

Да блин…

Почему я считала его ограниченным?

— Что тебе надо от меня?

И недоговороспособным?

— Мне надо, чтоб ты встретился с человеком, который это придумал…

Митя думает.

Я