Спасатель - Агата Лав

— Ты завела курортный роман? — как собачку, честное слово. Что это вообще за “завела”?

— Мам, — я перевожу дыхание и рассказываю ей об Алексе, упуская момент нашего знакомства и некоторые детали, совсем ненужные ей.

— А как же Олежек? — мама широко распахивает глаза, а я морщусь.

— Мама, если ты не забыла, Олежек, — я выговариваю его имя максимально язвительно, потому что по-другому не могу, — он мне изменил, мама.

— Но он осознал вину, дочка. Приходил к нам, спрашивал, когда ты вернешься. Он так любит тебя.

— Да, я видела. Так любит, мама… — я встаю и говорю: — Мне пора.

— Но, Алла, — мама пытается “вразумить” меня, но я отмахиваюсь.

— Мама, Олег в прошлом. Я люблю того, с кем осталась в Греции, и я поеду к нему. Да, — предупреждаю ее возмущения, — я поеду и останусь с ним, что бы вы не думали.

Я вижу, что мама хочет сказать что-то еще и понимаю, что Олег великолепный психолог, раз смог так ее обработать пока меня не было. А вот папу, похоже, он не впечатлил, потому что отец говорит:

— Делай как знаешь дочка, но желательно, чтобы этот твой Алекс приехал к нам. А то мало ли, знаешь… — он переживает обо мне, боится, что со мной что-то случится. Я говорю “конечно” и обнимаю папу, крепко прижимаясь к его мощной груди, за которой всегда чувствовала себя как за каменной стеной.

Я выхожу из квартиры спустя час и замечаю машину Машки, а саму подругу рядом.

— Ты все купила? — спрашиваю у нее.

— Ага. Хочешь напиться?

— Ты не поверишь как.

Я действительно хочу выпить. Мне нужно расслабиться и отдохнуть, а еще не думать о том, что неумолимо лезет в голову. Еще чуть-чуть, и я возьму билет прямо сегодня вечером. Прилечу к Алексу и скажу “бери меня”. Да, я знаю, что это паранойя, но чем больше я здесь, тем больше сомневаюсь.

Мы приезжаем к моей съемной квартире через полчаса. Машка вытаскивает пакеты, а я огромный чемодан. Запоздало понимаю, что не привезла ничего из отдыха ни Машке, ни родителям, но это потом. В следующий раз, когда я приеду с Алексом. Когда, а не если — вот это правильная установка.

Наспех принимаю душ, заматываюсь в полотенце и иду к подруге на кухню. Она уже соорудила стол из закуски и выпивки. Последней, к слову, две бутылки.

— Ты решила расслабиться или напиться? — спрашиваю у подруги.

— Я решила все рассказать, — говорит, откупоривает бутылку мартини, разливает его по бокалам и осушает один, тут же наливает вторую порцию.

Я иду переодеться, а когда возвращаюсь застаю подругу полупьяненькой. Бутылка мартини опустошена на треть, и я выпиваю свой бокал, прося жестом налить еще. Подруга наливает и ближайший час мы просто пьем и ржем, как идиотки, потому что соскучились друг по друге. Я рассказываю ей о море, о Каламбаке и о смертной скуке, о горах, где мне понравилось больше всего.

— Ты так уверена в нем? — Машка спрашивает под конец первой бутылки, и я киваю.

— Уверена, но сомневаюсь, — признаюсь ей, что противоречу сама себе. — Он познакомил меня с родителями, признался в любви. Боже, Маша, чтобы ты только видела, как он смотрел на меня, когда я улетала. Я чуть не разрыдалась прямо там, перед ним. Я знаю, что он любит меня. Чувствую. Так нельзя притворяться.

В подтверждение моих слов, раздается трель видеозвонка в Скайп. Я беру телефон и с блаженной улыбкой тычу его Машке.

— Вот видишь! Все, меня нет, — я убегаю в другую комнату и отвечаю на звонок.

— Ну, как ты, малышка? — голос Алекса врывается в оглушающую тишину моей спальни, и я вздрагиваю.

— К тебе хочу, — говорю искренне.

— Ты пьяненькая? — Алекс смеется, а я не могу сдержать улыбки.

— Ага, — киваю. — С подругой пьем мартини. Бутылку уже прикончили.

— Я надеюсь ты пьешь дома? И ты никуда не пойдешь? — его голос звучит обеспокоено, и я отрицательно машу головой.

— Ты как? Положил брусчатку с папой?

— Ага. Устал, как собака.

— Ой. Так у вас уже почти полночь. Чего ты не спишь? — я нервничаю, потому что ему нужно отдохнуть, а он тратит время на разговоры.

— Без тебя не спится. Хочу к тебе, малышка. И тебя хочу, — его голос переходит на хрип, и я теряюсь. — Решай проблемы скорее, Алла. Я хочу к тебе… обещаю, что больше никаких монастырей. Если хочешь, будем ездить по морям круглый год, — он говорит серьезно, а я смеюсь и мотаю головой.

— Не нужно. С тобой я готова быть везде.

Как-то слишком запоздало понимаю, что не сказала ему главных слов. Я не говорила о любви, а сейчас как-то не в тему. Не вот так, через камеру. Я скажу ему это, когда приеду.

— Мы сможем прилететь в Россию вместе? Чуть позже? — спрашиваю у него.

— Можем. Зачем?

— Хочу познакомить тебя с родителями.

— Оу, — выдает Алекс. — Неужели, я настолько хорош?

— Прекрати! Ты же знаешь, что да, — улыбаюсь, а сама так хочу прикоснуться к нему. Я уже соскучилась. Сильно-сильно. Так, что аж выть хочется.

— Ээээ, нет, малышка. Прекращай. Все хорошо. Ты решишь проблемы и приедешь ко мне, ладно? Или я к тебе приеду, если адрес дашь, конечно. Давай, иди, развлекай подругу и перестань разводить мокроту, — Алекс говорит уверенно, хотя я вижу тоску в его взгляде. Даже сейчас, когда он по ту сторону экрана и далеко-далеко от меня, я вижу, как он расстроен, и я знаю, что он тоже тоскует.

Поэтому, когда мы прощаемся, я делаю то, что он велит — развлекаю подругу. До тех пор, пока она не начинает рассказывать свою историю, от которой сердце рвет на куски, а волосы встают дыбом.