Запрет на чувства - Валентина Кострова

Без Леи не спится. Привык засыпать и просыпаться рядом с ней. Я разозлился. Я готов был врезать в морду этому парню, который целовал мою Лею. Мою жену. И ее обвинения, ее претензии, ее крик как нож по сердцу. Нужно было схватить ее, прижать к себе, успокоить и пообещать потом все рассказать. Но сорвался… Накричал в ответ. Когда я зашел в спальню, Лея делала вид, что глубоко спит. Постоял над ней, ушел в кабинет, где и провел одну из самых худших ночей.

— Доброе утро, Каан, — Валиде появляется в столовой, я угрюмо на нее смотрю, киваю в ответ. Тетушка собирается видимо с мыслями, приглядывается ко мне, пытается понять, в каком я настроении. Лучше сегодня меня не трогать.

— А где твоя жена? — подносит чашку с чаем к губам, прячет ехидную улыбку. Я ставлю свою чашку, секунду пристально рассматриваю тетушку, словно вижу первый раз: придирчиво, оценивающе, с претензией.

— Скажи мне, Валиде, как тебе было в последнюю поездку в Бодрум? Дом не требует внимания? Может там нужен ремонт? — подцепляю вилкой сыр, кладу его к себе на тарелку. Валиде сжимает губы, глаза сверкают. Бодрум тетя не любит, считает его скучной провинцией. После гибели родителей она переехала в Стамбул.

— Большой дом, рядом море, старые знакомые. Мне кажется, что в вашем возрасте это самое подходящее место, чем шумный Стамбул. Подумайте над предложением, тетушка. — очаровательно улыбаюсь, совсем не смягчая свой взгляд этой улыбкой. Вчера ее выпад в адрес Леи доконал. Я терпеливый, но всему есть предел. Мне нужно было ее осадить сразу, еще в машине, но…

— Я не могу оставить тебя и Эльван одних в этом городе.

— Мы давно взрослые, Валиде. Иногда у меня создается впечатление, что для тебя мы все еще подростки.

— Дети всегда остаются детьми, сколько бы им не было лет. Вот появится у тебя свой ребенок, ты меня поймешь. Ты для меня как сын, — замечаю сдерживаемые слезы, скептически улыбаюсь. Мне сложно верить слезам, не зависимо от того, кто передо мной плачет. Не комментирую ее признание. Кладу салфетку рядом с тарелкой, встаю, тетушка следом вскакивает.

— Ты уже уезжаешь?

— Да. Лея плохо себя чувствует, — предупреждающе смотрю на Валиде. Без понятия, как там Лея. Когда утром заходил, чтобы переодеться, она спала. — Она останется дома. Надеюсь, ты свой язык попридержишь.

— Эше звонила, просила передать, чтобы ты ее подождал.

— С какой стати? И знаешь, мне уже надоели эти «случайности», Валиде. Я делал вид, что верил в ее внезапные появления там, где был я, но достаточно. Хватит подталкивать Эше в мою сторону, я не поменяю своего решения, принятое ранее. Можешь дословно все передать Джигаху. — Валиде бледнеет, но держит лицо. Я ухмыляюсь. — И попрошу перестать цепляться к Леи. От одного постороннего поцелуя люди не разводятся, тетушка.

— Каан… — качаю головой, она заламывает перед собой руки.

— Если что, дом в Бодруме свободен. Либо ты ведешь себя нормально по отношению к моей жене, либо я покупаю тебе билет на самолет и отчаливаешь к морю. Третьего варианта нет.

— Ты ослеплен ею! Не видишь, какая она лицемерная, наглая, попирающая все, что ценно для нашей семьи! Иностранка! Иноверка! Она тебя сбивает с пути!

— Меня сбивают люди, которым я должен по идеи верить! — скрещиваемся взглядами, Валиде резко опускает глаза в пол, поджимает губы. — Надеюсь, ты меня услышала, Валиде. — отворачиваюсь от тетушки, направляюсь в холл. Есть желание подняться наверх и взглянуть на Лею, но глушу в себе этот порыв. Времени в обрез, настроения нет, а вот сорваться — дай только повод.

* * *

— Каан, вот документы, нужно их проверить еще раз и подписать. — Серхат протягивает мне папку. Киваю, прижимаю плечом мобильник к уху. Гудки-гудки. Игнорит? От этого показательного равнодушия злюсь.

— Что это? — пролистываю бумаги, но внимание рассеянно. Я все еще пытаюсь дозвониться до Леи.

— Это договор, — слышу Серхата. Нужно отложить телефон и сосредоточиться, но тут Лея поднимает трубку.

— Да? — резко отвечает, я выдыхаю.

— Спишь?

— Что ты хочешь?

— Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Спасибо, что разрешил остаться дома.

— Я надеюсь, что тебе паршиво от выпитого алкоголя, а не от вины передо мной. — беру ручку, еще раз пролистываю договор, но вслушиваюсь в дыхание Леи. Когда мне стало важно, что с ней? Вчера я готов был свернуть ей шею, сейчас меня беспокоит ее вялый голос, ее частое дыхание.

— Может вызвать врача?

— Не надо никого вызывать. К моменту, как ты вернешься домой, я буду себя чувствовать хорошо.

— Ладно. Отсыпайся.

— Слушаюсь и повинуюсь господин, — ее ирония вызывает улыбку. Когда кладу трубку на стол, ловлю на себе пристальный взгляд Серхата. Секунду смотрю ему в глаза.

— Что?

— Ты кажется влюблен в свою жену.

— Если это и так, то что это меняет? — приподнимаю брови, беру договор, но мне вновь не дают его нормально прочитать. В этот раз я несколько секунд смотрю на дисплей мобильника. Этот разговор не для ушей Серхата, отложить разговор нет возможности. Быстро подписываю бумаги.

— Ты не прочитал, там данные…

— Я все знаю, — перебиваю, протягиваю заместителю папку, взглядом приказываю покинуть кабинет. Серхат качает головой, раздраженно выхватывает папку и уходит. Еще секунду выдерживаю и только после этого поднимаю трубку.

— Алло.

— Господин Каан, рад, что вы нашли минутку для разговора.

— Говори.

— Мы нашли дело по поводу гибели ваших родителей. Вы оказались правы в своих догадках, авария подстроена. Машина, в которой разбились ваши родители, была не исправна. Полиция предъявила обвинения организатору, который отвечал за автомобили, на котором передвигались его клиенты.