Когда вас кто-то любит - Сьюзен Джонсон

Письмо было подписано герцогом, а в постскриптуме герцогиня умоляла Аннабел прибыть в Лондон со всей возможной поспешностью.

Потрясенная и растерянная, Аннабел оцепенела, не зная, что делать. Ее шокировали не только изложенные в письме события, но и состояние Даффа. Кроме того, приходилось принимать решения касательно не только случившегося, но и ее семьи. Сказать им или нет?

Но тут, словно судьба все решила за нее, в дверь снова постучали, как раз в тот момент, когда в прихожей появилась мать с горячими овсяными лепешками.

– Открой, дорогая, – велела она, – и приглашай в дом гостей. Хетти только сейчас испекла восхитительные лепешки, так что угощение есть. Это письмо? От кого? – Она кивком указала на листок бумаги в руке Аннабел.

– Кое-какие неприятности, мама, – честно призналась она, не видя возможности выкрутиться.

– Ты действительно выглядишь расстроенной, дорогая. Я могу чем-то помочь?

В последнее время мать вела себя совершенно нормально, словно визит Даффа стал переломным моментом на пути к выздоровлению. С тех пор ее здоровье неуклонно улучшалось: истинное благословение, за которое приходилось благодарить Даффа.

– Только что получила письмо от герцога Уэстерленда, отца Даффа, – призналась она. – Письмо привезли специально нанятые для этого люди.

– И они стучат в дверь? Почему ты их не пригласишь?

По сотне причин, которые не хотелось бы объяснять матери. Может ли она вернуться в Лондон без домашних? Или ее мать, услышав о ранении Даффа, настоит на том, чтобы тоже ехать, и тогда весь с таким трудом выстроенный мир Аннабел рухнет! Может, вообще остаться здесь.

– Право, дорогая, – пожурила мать, – открой дверь. Ладно, не важно, я сама.

На пороге вырос огромный мужчина.

– Хотите лепешку? – жизнерадостно осведомилась мать. – И приводите своих друзей. Вы ведь сыщики с Боу-стрит, верно? Как волнующе!

Не будь перспективы столь пугающими, Аннабел, вероятно, поддалась бы искушению посмеяться над восторгом матери, любовавшейся людьми, которым предстояло стать ее тюремщиками. Но в этот момент ничего не оставалось, кроме как спокойно играть роль.

Пока мать поила мужчин чаем с лепешками и задавала миллионы вопросов о Лондоне, Аннабел тихо сидела в уголке комнаты, раздумывая, как поступить с письмом герцога.

Наконец мать встала, пообещав принести еще чаю, и пронизывающим взглядом окинула дочь.

– Помоги мне, дорогая. – И, кивнув, в сторону кухни, подмигнула, словно участвовала в каком-то фарсе.

Ничего не оставалось, кроме как не краснеть слишком уж явно.

Аннабел покорно последовала за матерью.

– А теперь немедленно объясни, что происходит, – твердо произнесла миссис Фостер, ткнув пальцем в Аннабел точно так же, как делала, когда та еще ребенком умудрялась напроказить. – Ты получила письмо от герцога Уэстерленда. Однако для того чтобы его передать, вовсе не требуется нанимать шестерых сыщиков, тем более что в Англии очень надежная почта.

– Герцог просит меня вернуться в Лондон вместе с этими людьми.

– Зачем? Надеюсь, ты не попала в беду?

– Нет-нет, мама. – Аннабел тяжело вздохнула и, поняв, что выхода нет, пробормотала: – Дафф ранен… нет, не волнуйся, тут сказано, что он поправится. Но очевидно, он хочет, чтобы я поехала к нему.

– Господи Боже! – тихо воскликнула мать. – Господи милостивый!

– Ну же, мама, совершенно ни к чему воображать то, чего нет! Мы друзья. Должно быть, ему просто скучно. Нужно же кому-то сидеть возле его постели, пока он выздоравливает. Он просто нуждается в моем обществе.

– В обществе? Вот как? Словно Лондон вдруг опустел, и беднягу некому развлечь. Мы, разумеется, едем. Не понимаю, как ты вообще можешь колебаться. Несчастного мальчика ранили, и его семья просит явиться к нему подобно ангелу милосердия.

– Это не пьеса, а жизнь, – твердо ответила Аннабел. Не хватало еще, чтобы мать вообразила себе какую-то волшебную сказку! – Мы живем в реальном мире, и, как тебе хорошо известно, люди, нам подобные, находятся очень далеко от бомонда и его обычаев.

– Ради Бога, дорогая, не считай меня полной дурочкой. Но ты не хуже меня знаешь, что лорд Дарли – человек дружелюбный и воспитанный. Не вижу, почему бы нам не навестить его в Лондоне, тем более что его отец так учтиво просил тебя о том же.

– Кто его знает, мама, как все обернется, если я откажусь. Не уверена, что меня не заставят ехать в Лондон силой.

– Вздор. Столь порядочный человек, как Дарли, не может иметь родителей-варваров?

– Хорошо, давай посмотрим, что будет, – объявила Аннабел, раздраженная искаженными представлениями матери о светском обществе, которое, по ее опыту, было далеко не столь благосклонно к людям ее профессии. – Тогда нам не придется спорить попусту.

Однако когда она спросила, что будет в случае отказа, сыщики заверили, что им всего лишь было поручено доставить письмо.

– Но герцог будет просто счастлив, если вы согласитесь вернуться с нами. И герцогиня тоже, – добавил старший.

Аннабел от удивления потеряла дар речи.

– Я так и говорила, – пробормотала мать, торжествующе глядя на Аннабел, после чего добавила так убежденно, что та тихо охнула: – Моя дочь будет рада вернуться в Лондон с вами.

– Право, мама, не знаю, – поспешно вмешалась Белл, сверкая глазами.

– Зато я знаю, дорогая, – весело ответила мать с видом человека, вершившего и суд, и расправу, – и все решу за тебя.

– Но как насчет тебя и детей? – нетерпеливо спросила Аннабел. – Не могу же я вас оставить?

– Мы с Молли и Томом превосходно управимся, – величественно, словно сам принц-регент, отмахнулась мать.

Старший спутник перевел взгляд с нее на Аннабел, прежде чем громко откашляться.

– Дело в том, мисс Фостер, что я уполномочен пригласить всю вашу семью, – почтительно объяснил он. – Герцог настаивает, чтобы поехали все. Он даже прислал свой дорожный экипаж, очень удобный и с тугими рессорами.

– Так-так, – пробормотала миссис Фостер, задумчиво хмурясь. – Похоже, все мы едем в Лондон. Прекрасное время для путешествий! Молли! Иди сюда и выслушай хорошие новости.

И тут Аннабел поняла, что за нее действительно все решили. Даже сыщик улыбался.

– Герцог и герцогиня будут весьма признательны за ваш приезд, мисс, – тихо сказал он, пока мать весело сообщала Молли об их планах. – И мне настоятельно велели передать вам это.

Сунув руку в карман, он вытащил маленькую коробочку, обтянутую красной кожей, и передал Аннабел. Та сразу узнала футляр от Грея и невольно улыбнулась, как бы ни была раздражена тем, что ее сопротивление так легко было сломлено.