Прости, если сможешь - Аля Морейно

Беспомощность, отсутствие контроля и невозможность напрямую влиять на ситуацию буквально сбивала с ног. Я спешил. Мне казалось, что, если я буду на месте, то смогу им чем-то помочь. Хотя мозг подсказывал, что это не так, и настаивал на соблюдении правил дорожного движения. Мысли крутились вокруг моих девочек. Что с ними сейчас? Внутренности сжимало от ужаса, что им могут причинить вред. Я не представлял, на что Глеб был готов пойти ради денег. Отец сказал, что ситуация у него отчаянная.

На въезде в город образовалась пробка из-за ремонта дороги. Напряжение зашкаливало. Тело простреливало разрядами тока. Казалось, ещё немного — и меня разорвёт. С трудом удавалось удерживать себя в руках. Я был в бешенстве. Телефон зазвонил, когда я уже был возле места основного затора.

— Макс, я теряю терпение. Когда будут деньги?

— Я подъезжаю к городу. Как буду на месте, всё решу. Ты помнишь моё условие? Чтобы пальцем не касался ни Ани, ни дочери!

— А ты помнишь, что у меня на твою жену стояк? И она наверняка тоже уже течёт. Я же был у неё первым, а бабы своих первых никогда не забывают.

— Ублюдок!

Отец был дома с Димой. Там же временно обосновались Лариса с Ваней. Представление детей немного отвлекло, но Дима очень нервничал, был весь в слезах.

— Папа, папочка, мне так страшно! Куда их увезли? Вы же с дедушкой их спасёте?

— Конечно, спасём. Вся полиция города и наша служба безопасности их ищет! Всё будет хорошо.

Пришлось дать ему лёгкое успокоительное, иначе он никак не мог уснуть.

Деньги до вечера достать так и не удалось. Отцу постоянно звонили безопасники и отчитывались о результатах, вернее, об их отсутствии. Глеб позвонил ещё раз, договорились, что я привезу деньги утром. Я просил его дать трубку Ане, но он отказался, лишь грязно рассмеялся. Воображение рисовало страшные картины, но я был совершенно бессилен.

Ночью я не сомкнул глаз. Курил и пил кофе. Я боялся уснуть. Каждый час от меня будто отрезали по кусочку. Липкий страх заполз под кожу и медленно поедал меня изнутри.

Пытался уговаривать себя, что Глеб — не убийца, не преступник, он не причинит моим девочкам вреда, не посмеет. Ему просто до отчаяния нужны были деньги. Я выдвинул ему условие. Если он его нарушит, то ничего не получит, а он не дурак.

Эти уговоры мне мало помогали. Меня продолжало трясти, ожидание и неизвестность были невыносимы. К рассвету меня окончательно поглотило безумие. Я ходил по комнате из угла в угол и выл.

В таком состоянии меня и застал отец. Он заставил меня принять душ и переодеться. Его люди и полиция работали всю ночь. К 9 часам в банке ему должны были приготовить нужную сумму. Мы ждали звонка от Глеба с алгоритмом передачи ему денег.

Он позвонил мне, как только отец уехал в банк. Визжал, что я его пытаюсь надуть, но мне это не удастся. Угрожал. Что-то в его голосе и интонациях меня настораживало. То ли он был пьян, то ли под кайфом. Я попросил ещё немного времени, поскольку денег у меня всё ещё не было. Он заявил, что больше не может ждать и бросил трубку. Если бы в этот момент не появился начальник службы безопасности, я бы разнёс всю комнату к чёрту. Нервы сдали окончательно.

— Максим Андреевич, мы засекли машину и предположительно определили адрес. Группа уже выехала.

— Я тоже поеду.

— Вам нельзя в таком состоянии за руль, садитесь в мою машину.

Времени на споры у нас не было. Мы выехали, безопасник отдавал распоряжения на ходу. А я до дрожи боялся, что мы опоздаем.

— Скорее! Почему мы так плетёмся?

— Мы и так едем максимально быстро. Постарайтесь взять себя в руки.

Когда мы подъехали, полиция уже вошла в дом. Я вылетел из машины и бросился к двери. Меня пытались остановить, но это было невозможно. Я был не в себе и рвался внутрь.

Я видел, как повязали Глеба и ещё одного мужика. Влетел в комнату. Аня сидела на разложенном диване, забившись в угол, подтянув колени и обхватив себя руками. Она была обнажена. Лицо опухшее. Её явно били. Она подняла на меня стеклянные глаза, и в этот момент я по-настоящему испугался.