Расплата за аферу - Анна Штогрина

- О, Гера, родной, рада тебя видеть,- стерва расплылась в жеманной улыбке. Буровой вошел в буфет.

Как всегда с непроницаемым выражением лица подошел ко мне и приобнял за талию. От этого его жеста мне стало теплее. Он словно поддержал меня и снова заявил свои права на мое тело.

- Привет, Дина,- ровно произнес он.

Блондинка, не обращая внимания на меня, подошла к нему ближе. Погладила рукав пиджака.

- Ты ведь помнишь, что завтра у нас встреча в ресторане с Аланом и Кирой,- промурлыкала она так, будто после этой встречи он обещал потрахать ее в туалете того ресторана. Ууух! Стерва! Стерва ты, Дина! И ответить ничего не могу, чтоб не вступать в склоки при Германе. Я закусила щеку изнутри от досады.

Мне стало противно и обидно от их общих тем. Семейной жизни, в которую я упорно не вписываюсь.

- Я пойду. Уже звенел первый звонок,- проговорила я. Мне хотелось поскорее уйти. Глаза защипали слезы. Они норовили вытечь из век. Чтоб не показать свою обиду и слабость, я выпуталась из желанных крепких рук мужчины.

Мнимая надежда на наши чувства с Германом снова таяла.

- Гера, постой. Я еще хотела тебя спросить...

Я дальше не слушала. Генерал остался с этой стервой в буфете, а я поплелась в нашу ложу. Мечтала поскорее пережить этот вечер. Очередной, полный горечи разочарования.

Игра Дидюли мне не доставляла больше удовольствия.

Буровой вошел спустя долгих пятнадцать минут. Время я отслеживала на телефоне по минуте. Генерал как ни в чем не бывало развалился в своем кресле.

Привычным жестом потянулся к моей руке. Хотел сжать ладонь. Я резко ее выдернула.

Все! Этот черствый мужик реально меня достал. Выбесил своей любезностью с этой раскрашенной сукой. Тем что ...короче всем! А особенно своим холодным игнором.

Я посидела еще несколько минут,как на пороховой бочке, чувствуя, как раздражение нарастает. Взрыв неминуем. Слишком долго я подавляла свои протесты и возмущение. Накопилось по горло.

Я обернулась к нему и игнорируя выступление Дидюли выпалила:

- Ты трахаешь ее?

Он перевел на меня взгляд и молча посмотрел в мои глаза.

- Герман! Признавайся немедленно! Трахаешь эту стерву?! Поэтому не трогаешь меня все дни?! Поэтому ничего не говоришь?! Никак не определяешь наше будущее?- я распалялась все сильнее. Чуть не кричала в голос, привлекая внимание всех театралов.

Возможно, я не имела права от него что то требовать. Он ведь мне никогда ничего не обещал. Но во мне клокотала такая лютая злоба, что мне стало плевать на все и всех.

- Марго, тише. Мы в театре,- он усмехнулся, глядя на меня. Ох, выбесил! Выбесил меня еще больше!

Я подалась вперед и со всей силы зарядила ему хлесткую пощечину. Прямо по колючей щеке со шрамом. С больным удовольствием в окружающем сумраке театра в бликах сцены на его лице, я разглядела, как краснело место удара. Взгляд Германа затуманился и потемнел. Он поджал губы.

А меня уже было не остановить.

Я снова замахнулась.

Хотела разбить этот чертов камень. Его ледяное выражение.

Моя ладонь не долетела до его лица. Он грубо перехватил мои запястья. Сжал с силой и дернул на себя. Я вскрикнула

- Пусти, ублюдок. Безчувственный киборг. Иди, трахай эту суку. Не трогай больше меня...

Сердце выпрыгивало из груди. Слезы полились из глаз. Моя истерика набирала обороты и грозилась стать ядерным взрывом.

Герман дернул меня к себе на грудь, не обращая внимание на мои протесты. Заломал в твердый капкан своих ручищ, прижимая к себе в плотную. Так, чтоб я даже трепыхнуться не смогла.

Его взгляд мазнул по моему заплаканному лицу, остановился на губах. Он выдохнул и наклонился ко мне.

Его твердые властные губы запечатали все мои протесты. Заткнули все слова обратно в рот сильным языком. Потушили истерику глубоким страстным поцелуем.

Герман целовал меня так исступленно и сладко, трахал своим языком так умело, что я поплыла в  коконе из его рук. Обмякла. Обомлела. Так быстро капитулировала, словно специально напрашивалась.

Герман отпустил мои запястья, и я сразу обвила его шею. Нагло перелезла к нему на колени. Сама начала отвечать на поцелуй.

Мужчина прижал меня к себе за талию. Я чувствовала, как растет под моей попой его эрекция. Каменеет и крепчает от нашей долгожданной близости.

Казалось даже звуки электрогитары Дидюли не могли заглушить стоны нашего наслаждения.

Я изнывала в крепких объятиях мужчины. Чувствовала себя хрупкой, такой крохотной рядом с этой мраморной глыбой. Здровой и удивительно горячей скалой. Словно под холодным мрамором его кожи бурлит настоящая раскаленная магма. Грозится сжечь меня в прах.

А я только прижималась сильнее. Сама мечтала сгореть в его руках, от его страсти. Ведь знала безошибочно, помнила в мелочах, какой он может быть страстный.

Большая ладонь Германа скользнула по моему бедру. Нагло нырнула под тугой подол платья. Его пальцы задели кружево чулок. Я задрожала от предвкушения.

Мужчина продолжал глубоко и жадно целовать мой рот. Дико голодными алчными поцелуями накидывался на мои губы. Втягивал их в плен своих. Ласкал юрким языком небо, переплетался с моим.

Его настырные пальцы, не знающие отказа, протолкнулись выше под платье и коснулись уже влажных трусиков.  

Герман погладил мой лобок, через ткань надавил на возбужденный клитор. Я протяжно застонала ему в рот.

- Тшш, веди себя тихо, девочка,- хриплым шепотом проговорил он в моих волосах. Просовывая жесткие наглые пальцы глубже, он властно скомандовал:

- Разведи ножки.

Я села удобнее, чувствуя его железный член под попой. В темной ложи мы находились сами. Но из соседних многие люди уже поглядывали на нас в бинокли и неодобрительно и осуждающе качали головами.

А мне было реально плевать. Меня сейчас интересовали только властные пальцы мужчины, которые настырно отодвинули в сторону тонкое кружево мокрых трусиков и нырнули между складочек в самую глубину истекающего лона.