Я хочу тебя трогать - Виолетта Роман

Он проникает в меня пальцем, другим накрывает мой клитор, и меня снова уносит. Внутри - атомный взрыв. Меня трясет от того, насколько все запредельно. Каждый нерв оголен, каждая клеточка вибрирует.

Меня еще сотрясает от волн оргазма, а Берк уже во мне, входит на полную мощность, догоняет меня. Сквозь пелену дурмана я вижу его глаза. Чернота его зрачков ни на секунду не отпускает меня. И столько в них сейчас откровений, признаний. Слабый, со мной он именно такой. Берк не может противиться этому чувству. Не может закрыться от него. Да и плевать на все. Сейчас мы вместе. В нашем маленьком мире. И никто нас не разделит. Пускай мы будем с ним на расстоянии в тысячи миль, пусть нас разделит непроходимый лабиринт, он - во мне, а я - в нем.

Мы неподвижны. Я обвиваю ногами его торс, прижимаю к себе. Он утыкается носом в основание моей шеи, пытается отдышаться, неустанно поглаживая мои волосы.

- Она жива... - вдруг произносит Берк тихо. Удивленная, отстраняюсь, заглядываю в его лицо.

- Подруга. Я отпустил ее тогда. Она жива.

Перрон. Поезд уже подошел. С самого утра Берк даже слова мне не сказал. Он и со своими братьями был непривычно сух в разговоре. Мы позавтракали, и все разъехались. Он повез меня на вокзал, остальные... мне даже подумать страшно, что задумали мужчины. Я спрашивала у него, но он молчит. Просит думать о себе.

- Берк, я не могу, - меня начинает трясти, как только мы подходим к моему вагону. Отправка через считанные секунды и я понимаю, что не готова его отпустить.

Притягивает к себе, сжимает мои скулы.

- Джаным. Ты моя слабость. Они знают это. Ты должна уехать, - в глазах ни единой эмоции. Закрылся. Снова холодный и неприступный. А у меня горечь поднимается к горлу и в глазах щиплет.

- Ты вернешься? Берк? - поднимаю на него глаза, пытаюсь увидеть в них хоть каплю правды. Вцепившись в лацканы его куртки, сжимаю. - Обещай, что будешь живым и вернёшься за мной!

Он молчит. В голове лихорадочный поток мыслей, одна другую сменяют наперебой.

- Поедем со мной! В России отец очень влиятельный человек! Он сможет помочь тебе! Поможет нам уехать!

- Куда уехать? - улыбается так, словно я глупости несу. Убирает заботливо прядь волос с моего лица.

- Да куда угодно! В Испанию, к примеру?

- В Испанию? - вздергивает бровью. - И что же я там буду делать, в твоей Испании? - его хриплый голос с отблесками грусти - словно ножом по сердцу. Берк не верит в то, что мы будем вместе. Даже мысли такой не держит.

- Бизнес свой откроем. Отель, ресторан, - перечисляю, а у самой слезы в голосе. - Оружейный магазин или бойцовский клуб. Да что хочешь, Берк... Только поедем вместе, - он расплывается передо мной. Стираю рукавом слезы, злясь на него.

Берк притягивает меня к себе. Обнимает крепко, целует в волосы.

- Нет, джаным. Я должен все решить. Мои братья. Я не могу оставить их одних. Обещаю, если выберусь живым, приеду, слышишь. Все будет, как ты говоришь. Испания, Россия, - смеется, перебирая в пальцах пряди моих волос. - Да плевать мне, хоть на Северный полюс поедем рыбу ловить, - отстраняется. В отличие от голоса, его глаза мертвы. Он раздавлен, распят, убит. Его губы накрывают мои. Язык врывается в мой рот. Это прощание. Слова Берка могу одурачить меня, но не его тело. Оно говорит, что он и сам не верит в свои обещания.

- Нет, Берк, я не поеду, - произношу сорванным голосом, пытаюсь отойти, но он не отпускает. Буквально запихивает меня внутрь уже отъезжающего поезда.

- Берк! - кричу, тянусь к нему, пытаясь спрыгнуть на перрон, но чьи-то сильные руки держат меня за плечи. Сволочи! Отпустите, - развернувшись, пытаюсь оттолкнуть незнакомца, но он и с места не сдвигается. Поворачиваюсь обратно. Берк стоит на перроне. Плечи осунулись, глаза - убитые тоской. Мертвые. Он уже похоронил себя. Он не станет бороться. Чертов обманщик! Берк! Как ты мог!

Кричу истошно, до рвотных позывов, до спазмов в желудке. Меня утаскивают внутрь вагона, а я сгибаюсь пополам, оттого что все содержимое желудка выворачивается на пол и на ноги стоящих рядом. Пассажиры отскакивают, брезгливо морщатся, с ужасом глядя на меня. Только мне абсолютно похрен на них на всех. Нереально больно. Несмотря на дикую жару, меня бьет озноб. Кажется, я умерла и попала в ад.

Только что моя жизнь завершилась. Там, на перроне, он собственноручно убил нас. И себя в первую очередь.