Под боссом - Алайна Салах

Кирилл

Это самый странный и херовый поход в баню из всех возможных. Чувствую себя как голубь на жердочке: слева от меня сидит амбал в полотенце, справа — седой хер вместе со своим седым хером, и оба на меня пялятся. Амбалу мне хотелось втащить еще в предбаннике за то, как он на мой член таращился. Да, это им я твою младшую сестру трахаю, и она, к слову, не жалуется.

— Слушай сюда, мамонт губастый, — подняв на лоб войлочную шапку, произносит старик. — Саню обидишь — пиздец тебе. Максим у нас молодой, дурной — он тебе шланг твой на шею намотает и затянет потуже. Я для такой херни старый уже — пару звонков сделаю и будешь ты говно из офиса месяцами выгребать.

Желание врезать ему растет с каждой минутой, но я дал себе слово сдерживаться.

— Еще угрозы будут, или пару поддадите? А то я мерзнуть начинаю.

— Ты смотри, Максим — гость наш яйцами своими перед носами у нас трясет. Баня у Игоря Жданова ему холодная. Ты усек-нет, что я сказал?

— Вашей внучке не десять, и в обиду она себя не даст.

— Не даст, конечно, — ворчит старый хер. — Тебе в лицо порычит, зубы поскалит, а потом в нору к себе забьется и будет тихо в подушку скулить. Бабы это, губастый. Всегда надо в голове держать, что их мозги через секунду могут превратиться в кисель. У Сани еще потверже, чем у остальных. Ну это Ждановская порода.

Слева амбал начинает ерзать и ухмыляться — очевидно, это снова какой-то их местный прикол, его полотенце ненароком задирается, и я перед моими глазами вываливается пожарный гидрант. Блядь, как это теперь развидеть? Он все это время сравнивал, что ли?

Еще и старик справа потеет и разглядывает меня. Явно ждет чего-то. Я первый раз у родственников на смотринах, еще и в окружении двух членов. Что вообще нужно говорить в таких случаях?

— У меня к Саше все серьезно, — мне приходится сжать задницу, чтобы выдавить из себя эти слова. Я никогда не перед кем не отчитывался, но сейчас интуитивно чувствую, что так надо. Саша неделю за это мне сосать будет после работы.

А сейчас они чего меня глазами пилят? Больше мне сказать нечего.

— Максим, пару поддай, что ли, — старик, наконец, отрывает от меня взгляд. — А то у гостя нашего морда недостаточно красная. И веники готовь. Надо человека как следует уважить.

Я каким-то седьмым чувством ощущаю, что прошел первый этап испытаний, и сейчас меня, очевидно, ждет следующий. Так и выходит. Только второй этап — оказывается еще тупее первого — амбал и старик просто по очереди пиздят меня вениками, а я как герой-пленный терплю, стиснув зубы. За такое Саше придется расплатиться своей задницей. От этой мысли даже становится немного легче.

— Ну как дедулина баня? — мурлычет Саша, вглядываясь мне в глаза. — Хорошо посидели?

Кожа, блядь, лоскутами месяц со спины слезать будет, а в остальном нормально.

— Хорошо, — говорю и ловлю на себе пристальный взгляд амбала. Серьезно? Думает, что я буду ныть Саше про то, что ее дед и брат — банные отморозки? — Теперь можно домой ехать.

— Куда это ты собрался? — раздается раздраженное гарканье из-за спины. — От Игоря Жданова голодными не уезжают. Марш за стол, зверинец. Максим, жену свои найди, только чтоб без всяких сортиров. Заебал крышки мне унитазные ломать.

Я уже и есть не могу — еще прошлые пироги не переварил, а мне гору следующих навалили. Понятно теперь, откуда у Саши такой аппетит. Ей пришлось его развить, чтобы выжить. Но не заваливаться же в финале, когда такой пусть прошел. Беру пирог в руку и откусываю.

— А что там за слухи ходят, что под тебя говна пытаются нарыть? — старик смотрит на меня поверх здоровой кружки чая, которую ему услужливо подала жена. — Кому ты так поперек горла встал?

Я уже ничему не удивляюсь: у деда Саши явно на меня собрано досье.

— Недоброжелателей всегда хватает. Разберусь.

— А не Егоров ли это? Скользкий хмырь. Тот, который коммерческим был раньше у тебя.

Поперхнувшись пирогом, я начинаю кашлять так, что чуть не выплевываю легкие.