Мой горячий Север - Агата Лав

—  Нет, не Марку.  Мне, Север! — Анна снова заводится, хотя и пытается дышать ровно.   

—  Это было невозможно, Анна, —  спокойно произносит Север. — Ты не смогла бы молчать, ты бы каждый день находилась с Марком и рано или поздно призналась ему.  И у меня не было стопроцентного плана, я действовал по ситуации. Ты потеряла сознание, а я чудом остался жив. Мне правда повезло, я оказался живучим.   

—  Север, —  Марк поднимает ладонь.  

Он замечает, как Анна скручивает салфетку между пальцев, и первым реагирует на ее состояние.  Я быстро поднимаюсь на ноги и наливаю стакан воды. Подхожу с ним к Анне, которая безотчетно повторяет слово "живучим", и заставляю ее сделать несколько глотков.  Она слишком близко принимает это к сердцу, словно прошло не больше полугода, а неделя максимум.   

—  Хватит, малыш, —  произносит Марк мягко и в то же время уверенно.  — Ты же сама мне всегда говорила, что он жив. Ты же не верила… 

—  Не верила, —  Анна качает головой и на секунду прячет лицо в плечо мужа.  

Мне кажется, она вытирает слезы, которые все же срываются.  Я забираю стакан из ее ладони и замечаю Севера, который уже вырос в полный рост неподалеку.  Он выглядит виноватым и по-настоящему растерянным, я, пожалуй, впервые вижу его таким. Он отнимает ладонь брата от Анны и сам приобнимает ее.  А потом вовсе забирает девушку, пряча в своих крепких руках.   

Анна жалобно всхлипывает, все еще надеясь справиться со слезами, но потом отпускает поток и начинает плакать навзрыд.  Она почти рвет рубашку Севера, цепляясь за него тонкими пальцами.   

—  Все хорошо, —  шепчет Север. —  Все хорошо.  

Он опускается рядом со стулом Марка на колени и дает ей выплакаться.  Просто обнимает, пока она беспокойно водит ладонями по его плечам и сидит на коленях Марка.   

Я примерно понимаю, что она чувствует сейчас.  Меня точно также накрыли эмоции вчера, когда Север вернулся.  Только в сердце Анны они острее и болезненнее — она видела кровь и ничего не знала о судьбе Севера месяцами.  Как такое вообще пережить? Где найти столько сил? 

Ко мне приходят недавние слова Севера, что Анна видела их страшный мир, знает его уродскую изнанку и то, по каким правилам он живет.  Я же коснулась его лишь по касательном, и, видимо, поэтому могу дышать сейчас, а не захлебываюсь застарелыми рыданиями.  

Я тоже подхожу к ним и накрываю своим телом сверху.  Я прижимаюсь лицом к плечу Севера, а ладонь кладу на пальцы Анны, помогая ей отпустить его рубашку.  Анна поддается мне и ослабляет хватку, а потом сжимает мою ладонь и постепенно успокаивается.   

Вдох за вдохом.  

Ее отпускает.  

—  Прости, —  снова повторяет Север.  — Я должен был позвонить раньше. . .  

—  Но, если посмотреть на ситуацию трезво, —  отзывается Марк, — я рад, что я не единственный мудак в семье.   

Анна шипит на него, но без огонька.  Она отпускает Севера и переносит ладони на его лицо.  Проводит пальцами по острым скулам и несколько раз кивает, будто принимает все его “прости”, которые он успел произнести.  

—  Мы совершенно точно напугали Юлю, —  произносит она невпопад и ищет меня взглядом.  

—  Нет, —  я качаю головой.  — Я сама с чудинкой.  

Север поднимается на ноги и пускает меня под руку, тесно прижимая к себе.  Я смотрю на Анну, которая остается на коленях Марка, и признаюсь себе, что хочу другую судьбу.   

Север прав, их прошлое надо оставить за спиной.