Инферно Габриеля - Сильвейн Рейнард

Видя, как Джулия мгновенно съежилась, втянув голову в плечи, Криста торжествующе улыбнулась. «Теперь пеняй на себя, сучка!» Пол уже был готов вскочить и… И что? Да хотя бы просто схватить за руку и вышвырнуть на улицу. Иначе он действительно влепит ей затрещину.

— Он так и говорил? А что еще говорил этот Габриель?

Все трое повернули голову и увидели профессора Эмерсона. Интересно, давно ли он здесь стоит? Что успел услышать? Синие глаза профессора метали молнии. Джулия чувствовала, что его гнев, слава богу, направлен на Кристу, а не на нее.

«Колет палец мой большой — к нам подходит кто-то злой», — сразу вспомнилась Полу строчка из «Макбета».[11]

— Добрый день, Пол, — холодно поздоровался Габриель, сразу заметив, что его докторант и Джулия сидят на некотором расстоянии друг от друга.

«Соображаешь, долбаный Пол, что от этого ангела нужно держаться на расстоянии. И руками не лапать».

— Добрый день, мисс Митчелл. Рад снова вас видеть, — сказал Габриель, заставив себя улыбнуться. — Вы, как всегда, потрясающе выглядите.

«Да, кареглазый ангел. Я слышал, что она тебе наговорила. Не беспокойся, я сейчас с ней разберусь».

— Мисс Петерсон, — ледяным голосом произнес Габриель и, словно собачонке, махнул рукой, предлагая следовать за ним.

«Что, решила самоутвердиться за счет Джулианны? Больше ты себе такого не позволишь. Больше я тебе такого не позволю».

На кофе, взятый ему Кристой, Габриель даже не взглянул, а пошел к стойке, намереваясь сам сделать заказ. Плечи поверженной гордячки тряслись от бессильной ярости.

— Так о чем мы говорили? — спросил Пол.

Она понимала: теперь он делает все, чтобы представить вторжение Кристы дурацким эпизодом. Пережили и забыли. Но Джулию волновало то, что произошло до этого.

— Пол, мне не надо было тебя целовать. Прости, — торопливо сказала Джулия, утыкаясь глазами в свою новую сумку.

— За что ты просишь прощения? — Пол подвинулся ближе к ней. — Разве за такое просят прощения? Ты меня ничем не обидела. Даже наоборот.

— Сама не знаю, что на меня нашло. Обычно я не целуюсь просто так.

— А ты считаешь, что поцеловала меня просто так? Если хочешь знать, я уже давно мечтаю тебя поцеловать. Наверное, с самого первого семинара. Ты меня опередила.

Пол говорил еще что-то, стараясь вызвать у нее улыбку. Но Джулии было стыдно даже смотреть в его сторону, и она смотрела туда, где за соседним столиком ссорились парень с девицей.

— Джулия, твой поцелуй ничего не меняет в наших отношениях. Есть же чисто дружеские поцелуи. Тебе не за что себя упрекать. Если хочешь, можешь больше меня не целовать. Давай я тебя буду каждый раз предупреждать: «Джулия, не вздумай со мной целоваться». Устраивает?

— Ты здесь совсем ни при чем, — пожала она плечами. — Мне за себя стыдно. От тебя я вижу только хорошее.

— Может, ты почувствовала себя обязанной? Выброси эту мысль из головы. Я отношусь к тебе так, потому что мне просто нравится так к тебе относиться. И я не жду никакого вознаграждения. А диск я тебе купил от чистого сердца. Одна песня напоминает тебя. Она меня очень вдохновляет. — Пол наклонился к ее уху, прекрасно сознавая, что сердитые сапфировые глаза, конечно же, следят за ним. — Джулия, пожалуйста, не считай себя обязанной мне. Ты ничего не должна мне взамен. Повторяю, это был дружеский поцелуй. Кто-то обнимается, кто-то целуется. Если хочешь, перейдем на объятия. А потом, если тебе захочется большего…

— Я не готова, — прошептала она, удивляясь честному ответу и быстро нашедшимся словам.

— Знаю. Потому и поцеловал тебя только слегка, хотя мечтал бы поцеловать по-настоящему. Но мне все равно было очень приятно. Я знаю, ты очень осторожно относишься к сближению с людьми. Я польщен, что ты меня поцеловала. — Он погладил Джулию по руке и снова улыбнулся: — А Кристе за ее слова следовало шею свернуть. Я еще с ней поговорю… — Пол быстро посмотрел туда, где сидели Криста и профессор.

Скорее всего, там сейчас как раз происходила воспитательная беседа. Профессор что-то говорил своей дерзкой аспирантке, а та сидела, опустив голову и явно готовая заплакать.

— Не стоит, — сказала Джулия.

— Нет, стоит. Я видел, как она на тебя смотрела. И видел, как ты сжалась под взглядом этой безмозглой пустышки. Разве так можно, Джулия? Почему ты не послала ее ко всем чертям?

— А что бы это дало? Кристе очень хотелось затеять ссору. Зачем мне было опускаться до ее уровня? Иногда человеческая грубость меня… удивляет. Особенно беспричинная. Я тогда теряю способность думать. И все слова куда-то пропадают.

— Неужели кто-то бывает груб с тобою? — спросил Пол, начиная злиться.

— Иногда.

— Эмерсон? — шепотом спросил он.

— Вначале. Он меняется. Сам видел. Даже улыбнулся мне.

Пол нехотя кивнул. «Высокоученый профессор Дикерсон».[12]

Джулия нервозно разглаживала джинсы на коленях:

— Я не говорю, что нужно всегда вести себя как Франциск Ассизский или подставлять другую щеку. Ведь ругаться может каждый. И что, отвечать руганью на ругань? Почему я должна уподобляться Кристе? Иногда… не всегда, конечно, но иногда зло можно победить обыкновенным молчанием. Пусть человек слышит все отвратительные слова, которые произносит. Не надо ему мешать. Пусть зло громогласно заявит о себе и себя же скомпрометирует. Оно сгорит, как костер, куда не подбрасывают дров. Криста нуждалась в дровах. Она была бы рада сцепиться с тобой… Наверное, я не умею это объяснить. Тебе может показаться, что я ходячая добродетель. Нет, Пол. Я имела в виду совсем другое, а на словах получилась… какая-то бессмыслица.

— Вовсе не бессмыслица, — улыбнулся он. — У нас тут был семинар по Фоме Аквинскому. Ты сейчас как будто повторила главный тезис этого семинара: зло само себя наказывает. Взять ту же Кристу. Думаешь, она счастлива? Может ли человек быть счастлив, утверждаясь за счет других? Ты права: вразумлять ее бесполезно. Есть люди, настолько поглощенные собой и своими заблуждениями, что никакие слова не заставят их задуматься о своих недостатках.

— И не разбудят их память, — тихо добавила Джулия, глядя на упоенно ссорящуюся пару за соседним столиком.

На следующий день, перед очередным семинаром по творчеству Данте, Джулия зашла проверить почту. Пол все-таки убедил ее взять купленный им диск. Он оказался прав: едва начав слушать, она влюбилась в этот альбом и тут же загрузила все песни себе на iPod. Действительно, под такую музыку хорошо работалось. «Кроличьи песни» успокаивали, делая мир светлее и радостнее, чего никак не скажешь о Lacrimosa из моцартовского «Реквиема».