Самир - Анастасия Шерр

Дом сестры Самира находился за городом и пока она вела меня за руку внутрь, я оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где именно нахожусь. Хотелось хоть приблизительно представлять своё местонахождение. Только вот как мне это пригодится, я не знала. Я вообще ничего не понимала. Всё происходило слишком быстро, слишком суетливо и беспорядочно. Моя жизнь со скоростью света неслась в тартарары… Хотя нет. Она уже была там.

В доме было мрачновато и чересчур сильно пахло освежителем воздуха. Замутило.

Я остановилась у порога, оперлась о стену.

— Ну что ты, милая? Не бойся. В моём доме тебя никто не обидит, девочка. Давай, пойдём же. Я познакомлю тебя со своей семьёй. Или что? Тебе плохо? Ну-ка, идём, тебе нужно присесть, — она обняла меня за талию, повела к дивану. — Ох, я помню, когда вынашивала первого. Это был какой-то ужас. Представляешь, я в обмороки от токсикоза падала. Ужас просто, — она всё болтала и болтала без умолку, а я пыталась собрать свои мозги в кучу. Ничего не получалось. Как же много всего на меня навалилось…

Время замедлило ход. Будто остановилось. Я внимательно посмотрела на Алиму, отыскивая в ней знакомые до боли черты. Ничего. И почему мне казалось, что они с Самиром похожи?

— Почему Самир никогда не рассказывал мне о тебе?

Она хмыкнула, налила в стакан воды и подала его мне.

— А он хоть о ком-нибудь из своей семьи говорил? Хоть раз? Бьюсь об заклад, что нет.

Она права. О семье Самир никогда не говорил. Их даже на нашей свадьбе не было.

— Нет.

Алима кивнула, присела рядом и в нос ударил сладковатый запах её духов.

— Видишь ли, у нас были напряжённые отношения в детстве. Мы с братом… как бы это сказать… Знаешь, дети бывают жестоки. Мы обижали Самира. А наш отец был слишком занят, чтобы объяснить нам, что так поступать с братом нельзя. Сейчас я, конечно же, жалею обо всём… Но мы были всего лишь глупыми детьми. А Самир, — улыбнулась. Да так, что в её искренности не оставалось никаких сомнений. — Самир не простил нас. Мы остались для него врагами. Но это не так на самом деле. Мы родные и родными останемся навсегда.

Теперь мне многое стало понятно. Например, почему Алима так рвалась меня спасти. Она чувствовала свою вину и всячески пыталась её искупить.

— А Карам? Его убили? И ещё там охранник был. Он ведь просто выполнял свою работу…

Девушка тут же изменилась в лице, вскочила на ноги.

— Забудь об этих сволочах! Они хотели тебе навредить! Да ты сама слышала, как Карам собирался тебя похитить. Думаешь, он бы отвёз вас к хорошим людям? Думаешь, так же волновался бы о вас? Перестань думать об этих алчных предателях. Они получили по заслугам. Знаешь, Самир бы их не простил. Он всегда ненавидел предателей и перебежчиков.

Я склонила голову и горечь накатила валуном.

— Я скучаю по нему. Так скучаю… И больно очень. Сердце разрывается, — я не говорила об этом ни с кем. А теперь почувствовала, что хочу вспомнить его. Хотя бы парой слов.

Но Алима, видимо, не была готова. В её глазах заблестели слёзы, а руки дрогнули.

— Прости. Я пойду. Нужно проследить за ужином. У нас повар крайне забывчивый. Тебя сейчас проводят в твою комнату. Я приготовила её специально для тебя.

*****

За ужином я познакомилась с двумя мальчиками дошкольного возраста — сыновьями Алимы. Смуглые близнецы всё время что-то щебетали и спорили между собой, а я с потерянной улыбкой наблюдала за ними и представляла, каким будет мой малыш. На кого он будет похож? Какого цвета будут его глаза? Выживем ли мы вообще?

А вот муж Алимы — Тагир — мне откровенно не понравился. Да и я ему, судя по напряжённому, неприязненному взгляду, тоже. Он, то и дело хватался за мобильный, кому-то звонил, кого-то ругал. А я ковырялась вилкой в салате и мечтала сбежать на край света.

— Милая, ты совсем не ешь. Плохо себя чувствуешь? — отдать должное Алиме, она справлялась со всем. Следила за детьми, отдавала указания прислуге, отчитывала мужа и наблюдала за мной.

Но мне всё равно было в этом доме неуютно. Я чувствовала себя чужой. Я и была чужой. Бедной родственницей, которая, по сути, никому здесь не нужна со своими бедами, горестями и кислым, опухшим от слёз лицом. Даже дети поглядывали на меня с опаской.

Я была благодарна этим людям за приют, но не хотела сидеть за этим столом и есть эту еду. Что-то во мне противилось этому.

— Простите, я лучше пойду, — отложив приборы, поднялась со стула.

— Да, конечно, — Алима встала следом. — Тебе нужно отдохнуть. Если что-нибудь понадобится…

— Спасибо, ничего не нужно, — улыбнуться не получилось. Моё лицо словно в камень превратилось. А второй камень давил на грудь. Сдавливал сердце и не давал дышать. Но я упорно сопротивлялась этому чувству. Не имею права опускать руки. Мне есть ради кого жить и бороться.