Двое. После - Алайна Салах

Я чувствую внезапное смятение этим неожиданным вопросом, не понимая, к чему он ведет. Возможные идеи кажутся слишком невероятными, чтобы иметь отношение к реальности.

— Не очень. Моя одежда, постельное белье… лежак Банди… посуда... Я хотела поменять кровать, но не успела…

— Немного, — перебивает Булат. — Завтра можно вызвать машину, чтобы перевезти их загород.

Если бы в моих силах было согнуть сталь, вилка в моей руке превратилась бы в баранку — так я ее сжала. И слова не могу вымолвить, потому что мне требуется время, чтобы поверить в услышанное. Я ведь правильно его поняла? Он хочет, чтобы я к нему переехала? Или нет? Что значит: «перевезти вещи?»

— Ты имеешь в виду… Предлагаешь… Хочешь, чтобы я переехала к тебе?

Лицо Булата выглядит предельно серьезным, смотрит, не мигая.

— Ты ночуешь со мной пять дней из семи, и когда-то уже жила у меня. Что тебя так удивляет?

Что меня так удивляет? Все. Что ты это предлагаешь так запросто… Что фактически говоришь, что хочешь со мной жить. Как к этому можно отнестись спокойно?!

— А Банди? — сиплю.

— А что с ним? — темные брови Булата недоуменно приподнимаются: — Думаешь, я попрошу от него избавиться? Кинолога придется пригласить, чтобы поработал с ним, и первое время нужно будет держать его в доме, пока Акбаш не привыкнет. Это уже детали.

В голове за секунду проносится так много всего: запах костра и хвои, ленивое утреннее солнце в окне, уютный аромат кофе, Банди, крутящийся в ногах у Акбаша, и то, как Булат смеется, играя с ними. Квартира проплачена за два месяца, но разве это имеет значение? Мне совсем нестрашно. Разве предложил бы мне это Булат, будь он не уверен? А если уверен он, то и я тем более не сомневаюсь. 

— Банди у меня воспитанный мальчик, — говорю я, дрожащей рукой поднося к губам стакан сока, чтобы притушить эмоциональный пожар. — С чего ты решил, что ему нужен кинолог?

По яркой вспышке в глазах Булата вижу, что он все понял: я только что дала свое неуклюжее согласие на то, чтобы к нему переехать. 

— Он же подбирает с земли, — он говорит это с усмешкой, но от теплоты в его голосе у меня перехватывает дыхание. — Акбаш такое не уважает. 

*******************

— Ну вот, смотри — все поместилось, — отойдя в сторону, я демонстрирую Банди свою двухчасовую работу: аккуратно разложенные по полкам гардеробной свитера и футболки, вешалки с брюками и рубашками и коробки с обувью. Я беспокоилась, что сильно потесню Булата в его привычном укладе, но оказалось зря — еще уйма свободного места осталось.

Банди из вежливости окидывает гардеробную незаинтересованным взглядом и, подхватив в зубы ту самую курицу, купленную мной взамен бесхвостой, уносится из спальни. Дом Булата стал для него настоящим открытием в плане площадей для игр: один час он проводит на кухне, другой — в гостиной, третий — пробравшись в кабинет. А я-то думала, что смена местожительства станет для него стрессом. Ничего подобного. Еще никогда я не видела его настолько оживленным и веселым. Возможно, Банди решил, что наконец получил ту жизнь, которой достоин.

Я нахожу на кровати телефон, собираясь поинтересоваться у Булата, когда он приедет, и вздрагиваю, потому что в этот момент он звонит мне сам.

— Таисия, я возле «Торнедо». Какое мясо тебе заказать?

Я прошу курицу и любимый томатный соус с кинзой к ней, и узнав, что Булат будет дома через полчаса, отключаюсь. Оседаю на кровать с глупой улыбкой, прижимаю к животу подушку и тыкаюсь в нее носом. Пахнет кондиционером для белья, Булатом, домашним уютом и умиротворением. Вдыхаю глубже, сильнее, и неожиданно для себя громко всхлипываю. Из глаз потоком начинают литься слезы. Всего пара секунд — и я не захожусь в рыданиях. Мы с Банди дома. И я ничего не просила.