Любовь без цензуры - Катя Саммер

Я же расплакалась,

Я не железная.

Мама Америка,

В двадцать два берега.

Фил не соврал, его люди примчались ко мне через две минуты после того, как я набрала номер, занесенный им в избранное на чрезвычайный случай, и произнесла только одно слово – приезжайте. Объявились в полной боевой готовности, пришлось еще около получаса доказывать им, что тревога ложная и мне ничего не угрожало. Но Артем все равно настоял на проверке периметра, и, только убедившись в правдивости моих слов, снизошел, чтобы поговорить со мной.

Начальник охраны Ветровых связался с Эдуардом, долго что-то обсуждал, но все же усадил в бронированный джип и отвез далеко за город к мужчине, который от и до выполнил свое обещание помочь.

Всего за несколько дней за меня собрали все необходимые документы для оформления визы, и уже в понедельник я была на собеседовании в Москве, что казалось мне невозможным. А после всех формальностей, прогулки по столице и посещения Третьяковки – стыдно признаться, что ни разу в жизни там не была до тех пор – со штампом в загранпаспорте летела на крыльях любви к Феликсу. Ну, или как летела – ползла, судя по растягивающейся на часы задержке. Все не могло быть так просто, правда ведь?

Хотя просто и не было. Вспомнить даже, как сложно оказалось решиться положить на стол Верховинскому заявление на увольнение. Он ничего и слышать не хотел: выбросил лист в мусор, а меня выгнал взашей. Когда я набралась смелости повторить заход, он расхохотался мне в лицо. Переговорить согласился, но заявление разорвал пополам.

Спустя час ярых споров мы пришли к мировому соглашению: мне отвели срок решить все проблемы до нового года, а пока я могла находиться в отпуске за свой счет, но на связи двадцать четыре на семь. Я упомянула, что мое решение может остаться прежним, на что мужчина выдохнул и заявил, что незаменимых людей все же нет, но он очень бы не хотел подрывать имидж авиакомпании, передоверив кому-то другому наш отдел.

Около часа дня я все же села в самолет. И перелет показался мне неприлично долгим. Несмотря на билеты в бизнес-класс, три бокала вина и идеальную подборку усыпляющего кино, я так и не смогла полноценно отдохнуть. Достался лишь рваный сон, в котором я бежала за Феликсом и никак его не догоняла.

Прилетела я аж на семь часов позже плана. Времени оставалось в обрез – игра начиналась в восемь, а на часах было уже больше пяти. Телефон, поймав вай-фай, просигналил десятком сообщений от Фила – даже фотки с тренировки скинул, но я оставила те без ответа. Раз затеяла сюрприз, решила держаться до конца. Хоть и сложно было устоять.

Двадцать два месяца

Глобусы бесятся,

Люди прощаются,

Но не возвращаются.

Земфира не затыкалась в моей голове уже даже без наушников. Я напевала песню под нос, пока ловила желтое такси – прям как в фильмах! – и отбивалась от назойливого мужика, решившего, что ему машина отчего-то нужнее. Оказалось, русский мат известен во всем мире. Мужик, услышав меня, понял суть без перевода, испуганно закричал «Russian» да «Russian», перекрестился и оставил мое такси в покое. Так бы сразу.

Навигатор показывал ехать сорок-пятьдесят минут. Но уже где-то на середине пути я поняла, что вместе с ним глубоко ошибалась – пробки в городе растянулись нешуточные. А мы на свои жаловались – все познавалось в сравнении.

Вроде и оставалось каких-то пять километров, но машины не двигались уже пятнадцать минут. И, кажется, не собирались еще долго. А до игры было всего полчаса. Я нервно стучала по дверной ручке автомобиля, а потом все же решила: наушники, рюкзак, Земфира. Я выскочила из машины и просто побежала вперед. Если с моей «любовью» к длинным дистанциям выплюну легкие, Фил, знай, я тебя любила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ты не отпускай меня,

Не опускай.

Не отпускай меня,

Вдруг кто увидит…