Танго втроем - Ирина Шайлина

Я старалась не думать. Просто не вспоминать. По большей части, мне отлично это удавалось. Не думать, не вспоминать, спрятаться. А сейчас словно говорила не о себе. Пусть большинство подробностей так и остались при мне - я была до странного спокойна. Невозможно бояться всю жизнь, рано или поздно это наскучивает.

Тогда, на третий день, мои страхи просто атрофировались. Все моё тело болело, я даже не знала, какая его часть сильнее. Лежала на холодном бетоне и получала от этого своеобразное удовольствие – вся моя кожа горела, а он хоть немного остужал. Когда пол чуть нагревался под моим телом - я перекатывалась в сторону. Наверняка у меня была температура, я почти бредила, но меня не знобило. Мне было невыносимо жарко. Я лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к тому, что происходит за дверью: изредка шаги, иногда обрывки разговора, слов в котором я не могла разобрать. Сегодня я мало интересовала своих мучителей. Ещё бы – привезли-то красивую, ухоженную девку. А теперь я мало на неё походила. Мне казалось, от моей кожи уже начинает пахнуть гнилью, хотя, возможно, это было самовнушение. Впрочем, сепсиса я не боялась, свои раны старалась не рассматривать - даже на это мне не хватало сил. Я не знала пила ли сегодня, мне приносили воду, но я не помнила, насколько часто. У меня была даже еда – что-то в пластиковой тарелке, которая стояла на стуле. Есть я не могла и не хотела, а вот пить приходилось, как бы мне не хотелось принимать из их рук хоть что-то.

Не так давно приходил Юра. Неторопливо и безэмоционально воспользовался моим телом. Я открыла глаза только когда услышала скрип двери, и то автоматически. Потом он ушёл, я, конечно же, осталась. За дверью царила тишина. Через некоторое время лязгнул металл – я уже знала, что это Илья приехал. Не знаю, где меня держали, но входная дверь, судя по звуку, весила тонну. Снова слова, смысла которых я так и не смогла уловить. Затем он вошёл ко мне.

– Смотри, до чего ты себя довела, – с сожалением сказал он.

Если бы я могла, я бы посмеялась. А так - не пошевелила даже мизинцем. Чувствую, силы мне скоро понадобятся. Вряд ли они планировали держать меня в этом замечательном месте долго. И, видимо, момент икс близок.

– Заканчивайте с ней, – сказал он. – Пользы от неё уже никакой. Если отдадим живой - не отмоемся. Тем более деньги уже получили, пора валить.

– Попользуюсь напоследок? – прогундосил Вадим.

Я не хотела бояться, но все равно сжалась. Просто на мгновение представила, как будет развлекаться Вадим, которого уже ничего не сдержит. А с другой стороны – я скоро умру. В свете последних событий просто замечательная новость. Потерпеть немножко, что мне, после всего пережитого?

– Валяй, – милостиво согласился Илья. – Плёнку принеси, которую приготовили, не заливай все кровью. И прибрать надо будет, на всякий случай.

– Я убиваю, Юрка моет пол. Идёт?

– Сами разбирайтесь. Я поехал. Потом проконтролирую.

На торге мне снова стало смешно, я даже хихикнула. Илья легонько, словно боялся испачкаться, пнул меня ногой и ушёл. Они вышли. Вадим, наверняка, за пленкой, на которой разложит моё тело, прежде чем дать волю себе и своему ножичку. Я не хотела жить, но блядское чувство самосохранения и страх, как оказалось, были во мне ещё крепки. Хотелось оттянуть смерть по максимуму, хоть на несколько минут. Зачем – непонятно. В моём нынешнем существовании не было ничего такого, за что стоило бы держаться. Но умирать было страшно. И потом, я хотела забрать с собой хоть одного из них. Илья уехал, Юра видимо явится, когда меня упакуют, дабы подчистить, а Вадим… Он был огромным и сильным. Может быть, я бы смогла справиться с Юрой… Хотя о чем я говорю, я даже в лучшие свои времена не смогла бы сладить даже с хиленьким мужичком.

Я с усилием открыла глаза. Ещё тяжелее сдался мне подъём руки. На ней словно гиря висела. Я не плакала даже когда мне было больно. А сейчас заревела. Мне было стыдно за свои слёзы, но остановить я их не могла. Впрочем, вскоре поток слез иссяк, соленые дорожки, уходящие по вискам к ушам, высохли. Я вспомнила, что скоро придут меня убивать. Что я не отомщу за Даньку. Они убили моего сына, потом - вдоволь натешились моим телом и останутся безнаказанными. На себя мне было насрать, я бы согласилась существовать в этой бетонной коробке вечность, я бы принимала побои с улыбкой, если бы знала, что мой сын жив.

– Шевелись, дура, – сказала себе я. Шёпот был еле слышен, я отвыкла от звука своего голоса - сорвала его криками. – Да, тебя убьют в любом случае, тебе не уйти от трёх мужиков. Но ты же обещала себе убить одного из этих уродов за Даньку.