Карим. Против воли - Юлия Бонд

— Привет.

— Угу, — ответил Карим, кивнув головой. — Привет.

— Как жизнь?

— Пойдёт. Как твоя?

— Так себе… — протянул Зарецкий, криво ухмыльнувшись. — Сегодня без драки?

— Я не против.

— Договорились.

Больше не говорили. Разошлись по разным углам и принялись ждать, когда откроются двери палаты. Арс нетерпеливо расхаживал вперёд-назад, всё время маяча перед глазами Карима, а сам Карим смиренно сидел на стуле, поглядывая, то на циферблат наручных часов, то на взбудораженного Зарецкого. Когда послышался скрип двери и немного позже — топот ног, молодые люди сорвались с места и, едва не столкнувшись, выстроились в настоящую шеренгу напротив палаты.

Заметно похудевшая, осунувшаяся и белая, как больничные стены, Люба поравнялась напротив мужчин. Робко улыбнулась, поправила шерстяной палантин, небрежно брошенный на плечи, и сделала шаг на встречу мужу. Карим хотел обнять за тонкую талию, но сдержался, сообразив, что одно неловкое движение его рук может причинить девушке нестерпимую боль. Так и остался стоять на месте, как истукан, бросая в сторону супруги тёплый взгляд.

— Розы? Так много? — спросила Люба, а затем, приподнявшись на цыпочки, нежно поцеловала Карима в щеку. — Ты слишком балуешь меня, дорогой муж.

Карим хотел ответить, что Люба ещё и знать, не знает, что такое настоящее баловство, но на горизонте появился Зарецкий и завладел всем вниманием сестры.

— Поехали домой, — шепнул Арс, склонившись над ухом Любы, чтобы не услышал Алиев.

— Мой дом там, где Карим, — ответила Люба.

— Систер, ты ранишь мне сердце. Я скучаю по тебе, моя любимая девочка. Очень скучаю, — ласково произнёс Зарецкий, но Любу не поколебли: ни нежный тон голоса, ни теплый, тоскливый взгляд.

— Арс, поехали с нами. Сколько мы не сидели за одним столом? — девушка взяла брата за руку и не больно сжала крепкие пальцы, а затем обернулась в сторону супруга. — Карим, кажется, ты когда-то умел готовить вкусный шашлык. Ещё помнишь свой фирменный рецепт?

— Конечно, — отозвался Карим. — Арс, как на счёт хорошего виски?

— Приглашаете на обед? — ухмыльнулся Зарецкий.

— Очень приглашаем, — кивнул головой Карим.

— Брат, ну, пожалуйста. Поехали, — ласково протянула Люба и Арсений сдался, не сумев найти причин для отказа.

Хрупкий мир зародился в сердцах этих троих. Всей компанией они вышли на улицу и, рассевшись по разным машинам, взяли курс в сторону коттеджа Алиева. Люба, естественно, поехала с мужем. Устроилась на переднем пассажирском сиденье и всю дорогу не сводила глаз с гордого профиля Карима. Его крепкие руки, сжимающие руль в положении "без десяти два" по циферблату, так и манили взгляд, а ещё — широкие плечи, обтянутые тонкой тканью хлопковой рубашки. Девушка залипла на мужском силуэте в прямом смысле этого слова. Ей так хотелось обнять Карима, так хотелось прижаться к его груди и слушать ритмичный стук сердца, что, не удержавшись, она положила пальчики на сильный бицепс и издала тихий вздох.

— Всё хорошо? — встревоженно спросил Карим. — Тебя не укачало? Я сбавлю скорость, только скажи.

— Нет, всё хорошо. Просто соскучилась. Очень сильно.

Карим растянул губы в широкой улыбке и, немного отвлекшись от дороги, покрыл поцелуем макушку головы своей супруги:

— Я тоже. Безумно соскучился, моя душа.

Блаженно прикрыв глаза, Люба откинулась на спинку сиденья и остаток пути пребывала в приподнятом настроении, граничащему с эйфорией. Всё позади. Они с Каримом пережили настоящий кошмар и не расстались. Возможно, этот вынужденный брак был послан свыше, ведь не зря же у них с Каримом всё так неожиданно сложилось?!

Машины остановились напротив высоких ворот: сначала — ауди Карима, а сразу за ним — иномарка Зарецкого. Молодые люди одновременно вышли из авто и направились в дом.

***

Конец октября выдался очень тёплым. На дворе стояла ясная погода. Солнце светило ярко, хоть особо и не грело, как в том же сентябре. Но несмотря ни на что, семья Алиевых и Зарецкий решили устроить семейный обед прямо на улице. Для этого случая, Карим притащил с дома тёплый плед и, укутав в него свою девочку, усадил в плетенное кресло, приказав дышать свежим воздухом и ничего не делать. Люба не стала сопротивляться, хотя и порывалась помочь мужчинам с готовкой.

Тихо и уютно, будто в старые времена. Да Люба даже прослезилась, когда краем уха услышала мужской разговор. Карим жарил мясо на шампурах, а Арс неподалёку нарезал овощи. Так и болтали на нейтральные темы, будто и не было: никакой вражды, скандалов и мордобоев. И всё было неплохо и даже — хорошо, пока идиллию не нарушила мама Карима. И если бы она была одна, то это молодые люди как-нибудь пережили, но нет… Елена пришла в компании молодой девушки, представив её, как свою подругу. Люба удивилась, но виду не подала. Что там говорила горячо "любимая" свекровь: "У Карима уже есть невеста, а ты — так… для развлечения. На большее не годишься", — вроде бы, так?! Неужели, её лютая ненависть настолько сильно не знает предела, что всеми правдами и неправдами она пытается расторгнуть их с Каримом брак?

— Алсу, поухаживай за Каримом. Вон, смотри, какой аппетитный кусочек мяса, — нарочито вежливо и "без подтекста" произнесла Елена, обращаясь к своей, так званой, подруге.

— Прошу простить, — отозвалась Люба, приковывая к себе взгляды всех сидящих за столом. — Елена, можно вас на пару минут. Очень важно.

Люба мило улыбнулась и, ещё раз извинившись, встала из-за стола. Свекрови ничего другого не оставалось, как последовать за дорогой невесткой. Укрывшись за углом дома, женщины принялись сверлить друг друга колким взором. Елена злилась и негодовала, поэтому её руки так и сжимались в кулаки, что не осталось незамеченным для Любы.

— Елена, видит бог, я не хотела с вами воевать, но, знаете… Вы не оставили мне другого выбора. Если ещё хоть раз вы притащите в наш с Каримом дом какую-то девицу и станете её наглым образом сватать моему мужу, то наживёте себе врага, — произнесла Люба строгим тоном.

— Деточка, ты — никто и зовут тебя — никак. Без роду и племени, детдомовская выскочка. Что ты мне…

Но закончить свою пылкую речь Елена так и не смогла. Звонкий удар пощёчины — как на голову ведро холодной воды. Женщина опешила, не ожидая от Любы подобной дерзости и даже язык проглотила, пока на горизонте не мелькнул Карим. Приметив сына, она в спешке взъерошила волосы на голове, оторвала пуговицу на блузке и, царапнув ногтями свою щеку, упала на колени с диким криком:

— Не бей меня, пожалуйста.

Люба окостенела. Елена точно не сошла с ума или как это ещё можно назвать? Робко ступая, девушка принялась шагать назад до тех пор, пока её спина не упёрлась во что-то твёрдое:

— Что у вас здесь происходит? — лязгнул низкий голос откуда-то сверху.