Реквием для зверя - Джулия Тард

— То, что сказал Рикман, это…

— Бред! — не сдержался тот, смотря на меня с настоящей злостью. — Я бы ни за что на свете не стал травиться только из-за того, что потерял доступ к телу очередной потаскухи! Или ты на самом деле считаешь себя такой ценной куклой, что позволяешь думать о чём-то подобном? Не обольщайся и опустись с небес на землю, малышка!

Сама не знаю почему, но именно сейчас его слова на самом деле зацепили меня за живое! После всего, что между нами было, это надменное, наполненное презрением и пропитанное ненавистью заявление превратилось в самый настоящий плевок!

Я практически почувствовала, как мне в лицо угодил кусок вонючей грязи. Холодный и липкий, смешанный с ядом и желчью, он скользил по щеке вниз, оставляя после себя длинный коричневый след. И в тот самый момент, когда вся эта мерзость с глухим и влажным звуком шлёпнулась к моим ногам, я уже не могла остановиться.

— Что такое, милый? — повернулась к нему, демонстративно задрав подбородок. — Неужели так сложно признаться, что тебе на самом деле разбили кусок камня, который ты считаешь сердцем? Так мерзко осознавать, что ты влюбился в какую-то дешевую потаскуху? — иронично улыбнулась, вздёрнув бровь, и сделала шаг к нему навстречу. — Так больно видеть, что твой отец получает от меня именно то, за что ты и сам готов продать душу Дьяволу! — подошла ещё ближе, остановившись от него всего в нескольких сантиметрах. — Ну же, малыш Джеймс, пора бы уже собрать в кулак всю свою храбрость и признаться, что ты любишь меня! — растягиваю губы в насмешливой улыбке. Я, как взбешенная пчела, готова ужалить его как можно больнее! Вогнать в него своё крохотное ядовитое жало даже ценой собственной жизни! И пусть после этого я не смогу прожить и пары минут! Главное, чтобы он закрыл свой рот и больше никогда в жизни уже не посмел заикаться о чём-либо подобном! — Ну же, малыш, пора бы уже остепениться и признать, что вся та мерзость, которая снова и снова летит в мою сторону, не что иное, как самая настоящая ревность!

Я смотрю на Джеймса с надменной, самодовольной улыбкой. Жду, когда он снова не выдержит. Взбесится! Закипит! Попытается посмеяться над всем, что я только что на него вывалила, и у меня снова появится возможность впрыснуть в его тело очередную дозу яда. Яда, который он сам заставляет меня производить в попытке спастись от хищников!

Сейчас, без каблуков, я такая маленькая, что моя макушка едва ли достаёт Джеймсу до подбородка, но это всё равно не мешает мне запрокинуть голову и смотреть прямо ему в глаза. И мы стоим, застывшие во времени, продолжая испытывать друг друга долгими взглядами.

Я вижу, как нервно он дышит. Как напрягаются его желваки, ещё сильнее очерчивая и без того острые скулы. С каким негодованием он буравит меня своими холодными, бледно-голубыми глазами. И сквозь всю эту завесу ярости я начинаю ловить в его тяжелом взгляде какие-то странные нотки отчаяния, негодования и боли… Словно именно здесь и именно сейчас перед Джеймсом открылась главная тайна всей его жизни.

— Чёрт, Джеймс, это что, правда?.. — опустилось моё дыхание глубоко в живот и притаилось на самом его дне, когда я с каким-то нечеловеческим ужасом поняла, что только что открыла тот самый ящик Пандоры, в котором он, как последний проклятый, скрывал ото всех на свете именно эти чувства…

И теперь передо мной стоит настолько уязвимый мужчина, что, казалось, стоит мне проронить хотя бы ещё одно грубое слово или ехидную насмешку, он тотчас сломается, как самый простой карточный домик.

— Пошла вон отсюда, — нервно касаясь губ, Джеймс сделал шаг в сторону и прошел мимо меня, возвращаясь к кровати.

Не став ни спорить, ни извиняться, я выполнила его спокойный приказ, оставив больничную палату. Сложно было понять, что именно я испытываю в этот момент. Мысли о том, что Джеймс Прайд на самом деле влюблён, казались не более чем нелепой шуткой!

Пропитанный лекарствами воздух стал тяжелым и едким. Таким удушливым и горьким, что я больше не могла оставаться на месте. Ноги несут меня прочь из отделения, и я, как заколдованная, брожу по светлым коридорам, пытаясь переварить, собраться с мыслями.

«Влюблён! Влюблён! Влюблён!» — пульсировал во мне истеричный голос из подсознания. Вопит как сумасшедший, смешиваясь со смехом и плачем!

Но я всё равно не могу уловить смысла этого простого и безумно сложного слова. Мозг отказывается признавать, что такой человек на самом деле способен испытывать хоть что-то сродни настоящей любви. Отказывается принимать то, что он на самом деле мог любить меня всё это время!