В твоем плену - Елена Сотникова

— За что простить? Где отец?

Мама закусила губу, опуская глаза. Мокрые дорожки сверкали на неожиданно впалых щеках.

— Познакомь нас, наконец, Алиана! — желчно усмехнулся мужчина, с каким-то садистским наслаждением наблюдая за развернувшимся действием.

Проходящие мимо люди оглядывались, а нас постепенно окружили несколько высокородных в форме блюстителей порядка. Они отдали честь Арону и тихо встали рядом, преграждая путь к отступлению.

— Мила, это твой… родной… твой настоящий отец, — выдавила, наконец, мама.

— Что? Вы сейчас это серьезно? Какой настоящий? Какой родной? А как же папа?

Происходящее не могло быть правдой. Это фарс. Чья-то злая шутка. Может, меня сбила лошадь и я сейчас лежу без сознания? Поэтому и чудится невесть что…

Легкие сдавило настолько, что от нехватки кислорода закружилась голова. Покачнулась, почувствовав как кто-то сзади заботливо поддержал.

— Арон, пожалуйста, не губи ее! Она ребенок, она не виновата! Я заплачу по всей строгости за все! — мама вдруг вцепилась в лацканы пиджака миаро, безумным взглядом заглядывая ему в глаза.

Мгновение. Зрачки миаро вдруг вспыхивают серебром, плавятся, но тут же гаснут, превращаясь в обычные серые.

— Ты сама подписала ей приговор, когда решила дать ей жизнь. Ты прекрасно осознавала все последствия, а сейчас просишь пощадить?

От презрения, сквозящем в его голосе, от ледяного тона, мне показалось, что в жилах начала стыть кровь. И до меня все еще не доходит что мама такого сделала, чем она заслужила подобное уничижительное отношение к себе?

— Но и ты виноват! Ты знаешь это! Умоляю, прошу, заклинаю, Арон, не губи девочку!

Глаза в глаза. Ледяная глыба и мама, бьющаяся в истерике.

— Ее судьба была решена в день ее рождения. И твои слезы здесь не помогут, — последовал сухой ответ.

— Ты не можешь! Права не имеешь!

— Я не имею? — задышал сквозь стиснутые зубы военный.

Дорогой костюм, телохранители, в которых миаро особо и не нуждался, шикарный кабриолет у обочины дороги и начищенные до блеска туфли. От него фонило властью, уверенностью и презрением к происходящему.

Страшный человек. Не в плане внешности, тут как раз несмотря на годы он выглядел идеально, а именно на энергетическом уровне.

Я слышала как в нем плещется ярость, как пытается найти брешь в самообладании и выплеснуться на окружающих и в то же время понимала, что пронять такого как он практически нереально. Он не покажет своей слабости никому, сохраняя невозмутимую маску спокойствия на лице.

А еще я ощутила некую связь с ним. Особенно когда он обернулся и окатил меня ненавистным взглядом.

Словно где-то под сердцем заполнилась теплом некая пустота и это вызвало во мне резкий диссонанс. Какая-то часть души затрепетала, обрадовалась, потянулась к миаро, вопреки моему внутреннему сопротивлению, как чахнущее растение к каплям живительного дождя, а на нее вместо необходимой влаги обрушился ледяной град, ломая и калеча первые же ростки надежды.

Время будто замедлило бег, пока мы схлестнулись с ним взглядом. Уши заложило и окружающие звуки зазвучали фоном, все больше отдаляясь.

В глазах Арона я прочла свой приговор.

— Добегалась! — ворвался грубый окрик извне и аккустический кокон взорвался, ударив по барабанным перепонкам.

Рядом с нами стоял Леон.

Конец первой части.