Тридцать ударов плетью - Риша Старлайт

Следующим утром чувствую себя намного лучше. Мариша предлагает погулять на свежем воздухе. Рядом с домом, где она поселила меня есть чудесный сквер, а за окном выпал первый снег. Погода безветренная и потрясающая.

Соглашаюсь не раздумывая – проветрится надо обязательно. И чтобы с мыслями собраться, ведь вчера вечером услышала такие новости, что волосы встали дыбом. Вечером уложила Львенка и пошла пить чай, ну и случайно наткнулась на выпуск местных новостей по телевизору. Бледное осунувшееся лицо Ашотджана узнала даже не сразу – так он постарел, сдал моментально.

- Совсем недавно я потерял своего единственного сына, - вяло комментировал он на камеру, сегодня же от меня ушла дочь.

- А мы напоминаем, - сообщил женский голос за кадром, - что дочь уважаемого бизнесмена, Ашотджана Багратионовича, Лала Багаева умерла сегодня днем, так и не придя в сознание. Ранее ей делалась пересадка почки. Орган был взят у трупа, девушка поначалу шла на поправку, но орган так и не прижился в полной мере. Не помогли все медицинские мероприятия, переливания крови, и сегодняшним днем ее не стало.

- Мы до последнего боролись за жизнь девушки, - как всегда косил глазами в сторону Вадим. У него тоже взяли интервью. – Никто не ожидал, что она умрет сегодня. Её состояние резко ухудшилось, и мы просто не успели подготовить ее к новой операции. Выражаем семье Багаевых самые искренние соболезнования.

«Умерла?!» - стало моей первой мыслью, когда я обрела способность хоть что-то соображать. Не помогла Лале ни моя почка, ни моя кровь… Все напрасно. И меня калекой сделали, и ее не спасли. И не смотря на то, что мне жаль девушку, но я испытала облегчение в тот момент: слава богу! Слава небесам, что сердце Лалы остановилось внезапно, иначе Ашотджан из-под земли бы меня достал, чтобы забрать второй орган!

В общем, голова моя гудит после бессонной ночи. И Львенка надо выгулять впервые в жизни, а то малыш у меня только на балконе свежим воздухом дышит – страшно мне после кесарева было выходить с ним одной, а вот с Маришей не страшно. Поэтому одеваем двоих братиков и выходим на променад с колясками.

Я то и дело в мыслях возвращаюсь к семейству Ашотджана, и понимаю, что это еще не конец. Старый лис потерял обоих детей, и в их гибели косвенно виновата я. Простит ли это он мне, спустит ли на тормозах тот факт, что я все еще жива и относительно здорова? Вряд ли… ох, вряд ли!

Моя душа едва ли успевает почувствовать что-то неладное, как около нас с визгом паркуется несколько автомобилей. И я уже четко знаю, что последует дальше.

- Мариша! Хватай детей и беги! – кричу я.

Надо отдать должное Марине, реакция у нее потрясающая. Она стремительно вытаскивает моего Львеночка и перекладывает его в коляску рядом с Тигренком. Одну коляску катить намного легче, чем две. А двоих детей ей не унести – Львенок практически новорожденный, даже еще головку не держит. Поэтому то, как она поступает, разумнее всего. Я уверена, что она сообщит Льву о нападении на меня, и Львенка в обиду не даст.

Мне же, не давая опомниться, моментально заламывают руки и тащат в один из раскорячившихся джипов.

Я рыпаюсь, но это только для вида. Потому что амбалы намного сильнее меня и мне просто не смять их натиска. Меня доталкивают и запихивают в салон. Но он не пуст. Я смотрю на того, кто сидит в теплом нутре автомобиля, и мое собственное нутро, леденеет, будто внутри морозильная камера, вместо грудной клетки.

Азамат. Собственной персоной! Мой бывший муж, жестоко отдавший меня в рабство за то, чего я не совершала. На растерзание моего тела на органы.

- Не сдохла еще, с*ка?! Все же родила ублюдка, шалава конченная?! – рычит он мне в лицо. А потом водителю бросает: - к Ашотджану. В клуб. Спрашивать с него буду.