Беременна (не) от того - Ксения Богда

— Зря.

Он продолжает выводить меня на диалог.

— Тогда почему нас до сих пор не нашли? И вообще, что им от нас надо? От тебя, прости.

— Тише говори. Не уверен, но нас могут слушать.

Я понижаю голос и продолжаю закидывать Ярослава вопросами.

— Что им нужно от тебя? Я-то просто пешка в этой игре.

— Ну, судя по тому, что мне выговаривали, догадываюсь. Но подожду, пока озвучат. Думаю, скоро увидим Марата, и все узнаем.

— Кто он вообще такой?

— Конкурент. Мы были когда-то партнерами. Начинали вместе. Вышли из одного интерната.

Одно-единственное слово заставляет внутренне сжаться от плохого предчувствия. Мы в заднице.

— Уль, нужно просто ещё немного продержаться.

На какое-то время между повисает абсолютная тишина. Слышу только тяжелое дыхание Ярослава. Он крепко прижимает меня к себе. Но мне сейчас настолько тепло, что нет сил оттолкнуть его и сыграть в недотрогу. Сейчас самое главное — продержаться и не сдаться.

— Кстати, извини, что накричал и начал обвинять. Просто немного не ожидал очнуться в незнакомом месте прикованным к стулу.

— Как мы вообще здесь оказались?

Ярослав дергает плечом.

— Помню только как открыл дверь, видимо, тебе, потому что не успел рассмотреть лицо. Ну и все. Залетели в квартиру, тебя сразу же вырубили, я ещё какое-то время пытался сопротивляться.

— Ясно.

Ну хоть становится понятнее, что к чему. Есть, конечно, некоторые пробелы, и хочется их восполнить, но сейчас не хочу об этом говорить.

— Так что, может, сменим пластинку?

Тяжело вздыхаю.

— Что ты хочешь узнать?

Идея поговорить больше не кажется мне такой уж нелепой. В конце концов, можно убить время.

— Начни рассказывать о себе.

— Я Ульяна, мне двадцать три и моя фирма занимается твоей кампанией.

— Это я уже знаю. Что ещё?

— Тебе прям с детства? — умудряюсь хихикнуть и прикрываю рот ладонью. — Это будет долго.

— Ничего, я не тороплюсь.

Этот голос заставит говорить кого угодно. Теперь я понимаю, почему он подался в политики.

— Ну, я закончила политологический факультет. Мне всегда была интересна политика и эти ваши игры. В школе была отличницей. Закончила с золотой медалью.

По мере повествования все сильнее расслабляюсь, и контролировать вылетающие слова становится сложнее.

— Год назад рассталась с парнем. Скотиной оказался, — ухмыляюсь, — говорил, что я бревно в постели. И это при том, что я отдала ему свою честь, и он был первым. Представляешь? За этот год больше не рискнула влезать в отношения…

Я окончательно отогреваюсь в его руках и могу немного расслабиться. Все же несколько дней в постоянно подмороженном состоянии дают о себе знать.

Голос звучит сонно, и с каждым словом меня утягивает в темноту.

— Поспи, девочка. Все будет хорошо. Иначе я себя не прощу.

Это последние слова, которые улавливает мое сознание перед тем, как окончательно улететь в сновидения.

Следующее пробуждение становится не таким резким. Я все так же плотно прижата к твердой и горячей груди. На миг пронзает догадка, что, возможно, у сокамерника жар на фоне всех этих травм. Он, кажется, крепко спит, и я, не раздумывая, прикладываю руку ко лбу. Тут же натыкаюсь на темно-серые глаза и сердце замирает в груди. На какое-то время и правда забываю как дышать и просто смотрю на мужчину, лежащего передо мной. Даже следую его совету и представляю, что мы где-то далеко от этого страшного места. Сумеем ли мы выбраться? Смогу ли я восстановиться после всей той жестокости, которую увидела?

— Доброе утро.

Его хриплый голос прерывает бег никому ненужных мыслей. Снова ощущаю, как в уголках глаз скапливается влага, и стараюсь незаметно её прогнать. Ярослав выглядит немного лучше, чем перед сном, и это успокаивает мои расшатанные нервы.

— Ну-ну, если хочешь, можешь поплакать.

Мотаю головой и слышу самый жуткий звук. К нам снова кто-то заходит, и мои внутренности скручивает в узел. Мне становится не по себе, а Ярослав сильнее прижимает к себе. Будто защищая.

— О, ну я же был прав. Твоя же сучка. Вон как оберегаешь.

Язвительный тон Марата заползает гадюкой в самое нутро. Яд так и норовит растечься по венам, отравляя организм.

— Тебе чего?

— Парни…

Один короткий приказ — и меня выдергивают из рук Ярослава, припечатывая к холодной стене. Пытаюсь сопротивляться, но только бью кулаками по воздуху. Хватка на талии усиливается, и мне не хватает воздуха.

В руках Марата какие-то бумаги, которые он сует под нос Ярославу.

— Подписывай.

Снова приказ. Ярослав неспешно берет бумаги из рук мужчины и хмыкает.

— А может, ты мне сначала отсосешь? А потом я подумаю…

Марат запрокидывает голову и громко ржет. Все мое нутро сводит дикий ужас, когда Ярослава снова ударяют.

— Слушай сюда, Ярик. Либо ты подписываешь эти е***ие бумажки, либо я из тебя душу вытряхиваю.

— Ну, тогда-то тебе эти бумажки точно никто не подпишет.

У меня глаза лезут из орбит. Он же сам себе сейчас выкапывает могилу. Я уже не чувствую хватку на теле, только мысленно умоляю все это прекратить. Но, кажется, Ярослав меня не слышит, потому что продолжает зарываться.

— Слушай…ну ладно я, ты всегда по мальчикам отрывался. Но девушка-то тебе зачем?

Марат как-то поганенько усмехается, а у меня внутри образовывается вакуум, который так и грозит поглотить все вокруг.

— А это не мне. Это вот, парням моим.

Ледяные иглы пронзают грудь, как только до моего сознания доходит смысл сказанных слов.

— Ты че задумал, Маратик?

Господи, Господи, не нужно. Не нужно это спрашивать. Я не хочу знать, что он там задумал в своем больном мозге.

— О, а вот что, — мужчина наклоняется, придвигаясь вплотную к сидящему Ярославу, и понижает голос до змеиного шипения, — давай ты эту девкутрахнешь, и мы её отпустим.

— Иначе что?

Все это я слушаю не дыша. Не ощущаю ничего и перестаю видеть что-то вокруг себя. Воздух отказывается задерживаться в моем организме, и я никак не могу его там оставить. Меня в миг словно опустошают, и я сдуваюсь, подобно шарику. Тело бьет мелкая дрожь. Я запускаю ногти в руку, которая меня по-прежнему удерживает, и слышу шипение. Меня встряхивают, словно тряпичную куклу.

— Ну, иначе я просто отдам её своим ребятам. А у меня их, кажется, десять. Не помню точно. Выбирай, Ярик. Свобода девушки — просто ты с ней переспишь, — или её пустят по кругу, и не уверен, что она останется в живых. Даю тебе десять минут.