Лживая жена моего отца - Юлия Шевченко

Юлия

Итальяшка нарочно меня провоцирует. Еще и поклон делает, разглядывая голые ноги, особенно задерживая взгляд на правом бедре, где за тканью скрывается татуировка дракона, сделанная в период бунтарства и непокорности родителям.

Несмотря на присутствие Олега, сама начинаю в открытую его разглядывать.

Он даже в майке и джинсах выглядит также сексуально, как и в деловом костюме при встрече у бассейна.

— А еще запретят смотреть телевизор и отнимут телефон, — тоном строгой мамаши отчитываю Габриэля, который начинает дико ржать, портя мое вроде как устаканившееся настроение.

Как мне только выдержать его общество весь ужин?

Олег очень погорячился, решив, что мы с ним поладим и найдем общий язык.

— И по какому поводу такой праздник? — Габриэль обводит рукой стол, садясь напротив меня.

Чудненько. Буду лицезреть мерзавца.

— У нас с Юлией, — Олег бережно берет меня за руку и нежно целует. Натягиваю на лицо сияющую улыбку, уже предвкушая реакцию Росси, — для тебя чудесная новость.

— Вы решили развестись? — от гребанной ухмылки способен избавить лишь кулак.

— Габриэль, прекрати свои шутки, — предупреждающе произносит муж, смотря на сына недобрым взглядом.

Если между ними произошла какая-то ссора, то мне будет еще легче настроить супруга против отпрыска и поскорей избавиться от него.

— Конечно-конечно, отец, — поднимает руки ладошками вперед в знак капитуляции. То-то же, умник. — Я тебя внимательно слушаю.

— Совсем скоро у тебя появится братик или сестренка. Юлия носит под сердцем моего ребенка.

Вот так вот, итальяшка. Шах и мат. Выкуси, засранец.

С победной улыбкой на устах салютую ему бокал с соком и делаю небольшой глоток, соблазнительно облизнувшись. Вижу, как желваки на его скулах ходуном ходят, а глаза готовы превратить в пепел.

Плевать на его злость. Пусть бесится.

— А ты уверен, что этот ребенок от тебя? — как предсказуемо. Аж фыркаю от его нелепых предположений. — Ведь Юленька, — ненавижу уменшительно-ласкательные словечки, — при своей внешности секс-бомбы могла и нагулять ребенка, а отцовство приписать себе.

Габриэль такой неоригинальный.

Принимаю роль обиженной и оскорбленной девушки. Мне грустно от слов родного сына мужа, который так несправедливо начал обвинять в измене. Для пущего эффекта резко на ноги поднимаюсь, роняя с громким стуком стул, и исчезаю за дверьми столовой, слыша за спиной грозный голос Олега:

— Немедленно извинись перед Юлией, гаденыш, — беззвучно смеюсь, прислонившись к стенке и наслаждаясь их начавшейся ссорой. — Она моя жена! А ты должен…

— Она обыкновенная девка, вьющая из тебя веревки, отец. Ты хоть проверял ее прежде, чем кольцо на палец надевать? — слышен звон разбитого стекла.

— Немедленно. Извинись. Перед. Юлией, — чеканит каждое слово со стальными нотками.

Олег непреклонен. Раз уж что-то приказывает, это все должны исполнять.

— Да, пожалуйста, — с сарказмом говорит Габриэль, явно направляясь ко мне.

— Черт, — срываюсь с места, но не успеваю добраться до лестницы, как меня больно хватают за локоть и, развернув к себе лицом, толкают в открытую комнату, закрыв дверь на ключ. — Ты что себе позволяешь, мерзавец? — делаю шаг к выходу, но Габриэль выворачивает мне руку и делает подножку.

Не удержав равновесия, падаю на невысокую софу, по инерции схватившись за воротник рубашки итальяшки, и тяну его на себя. Мужчина придавливает меня своим телом и удовлетворенно улыбается.

Гад ползучий.