Ты у меня под кожей - Юлия Резник

— Эм… Очень приято, — более идиотских слов и придумать сложно, но он застает меня врасплох. Я не имею совершенно никакого опыта в общении с такими крохами. Мне ей теперь тоже нужно представиться?

Пока я судорожно соображаю как быть, девочка начинает пятиться в сторону. Ринат послушно отпускает маленькую ручку дочки, но ни на секунду не выпускает её из виду. Я всегда знала, что он будет хорошим отцом. В нем есть для этого все… И я буду последней сволочью, если влезу сейчас в его жизнь, что бы там у меня самой ни случилось.

— Извини, я, пожалуй, пойду.

Разворачиваюсь на пятках, делаю шаг, но в тот же миг его пальцы сжимаются у меня на запястье, и я остаюсь на месте.

— Ты не сказала, зачем пришла.

Его ладони горячие, но сухие. А пальцы смыкаются как раз там, где, срывая ритм, частит пульс. Он медленно ведет вверх-вниз по невротично дергающейся венке. Так, словно ему мало видеть мою панику, а нужно еще и осязать.

— Это было ошибкой, — шепчу, облизав губы.

— Что?

— Мой приход сюда.

— Ну, это мы еще посмотрим. Пойдем.

— К-куда?

— Ко мне. Не здесь же нам разговаривать, — пожимает плечами. — Кстати, как ты меня нашла?

— Просто поехала за тобой от следственного.

— Так это была твоя БМВ…

Опускаю голову и киваю. Как мне вообще пришло в голову, что он не заметит слежки?

— Машка, поросенок, оставь клумбу в покое!

Ринат выпускает мою ладонь и подхватывает дочь на руки. Сейчас он такой расслабленный и домашний, что у меня екает внутри. Он органичен в любой своей ипостаси.

— Я все-таки пойду… — осуществляю последнюю попытку сбежать.

— Лучше Машку подержи. Мне нужно затащить коляску…

И пока я глупо открываю и закрываю рот в безуспешной попытке найти подходящие слова, чтобы отказаться от этой миссии, вручает мне в руки девочку. Наши с Машей глаза встречаются. На моих висках выступает пот.

— Привет, — шепчу я. Она улыбается беззубым ртом. Пот проступает на спине. Подобно ртути собирается в лунке позвоночника и медленно стекает вниз. Улыбка намертво приклеивается к моим губам. Они немеют.

— Вот и все. Давай-ка эту красотку…

Мой вздох облегчения настолько громкий, что Ринат в момент осекается.

— Все нормально?

— Угу. Она совсем на тебя не похожа, — говорю ему, только чтобы не молчать. Не похожа. Разве только глаза…

— Это хорошо. Иначе мой брат расстроился бы.

— Твой брат? — туплю я.

— Угу. Отец этой сладкой крошки.

— Так это не твоя дочь? — я открываю рот.

— Нет, конечно. А ты что подумала? — Ринат вставляет ключи в замок, а я вообще не помню, как мы очутились перед дверью в его квартиру. Все, как в тумане.

— Это неважно, — шепчу я, вытирая пот со лба.

— Чай? Кофе? — он стаскивает туфли и ставит их в обувной шкаф.

— Если можно, воды.

Скрывая нарастающий интерес, тайком обвожу взглядом берлогу Рината. Она впечатляет. И размером, и обстановкой. Ничего вычурного здесь нет, но вся мебель добротная и функциональная.

— Нравится?

Я тру одну ногу о другую, ругая себя за несобранность, и киваю:

— Мило.

— Располагайся. Я на минуту отлучусь. Вымою Машке руки, а то где только они не были.

Когда широкая спина Орлова скрывается за дверью ванной, я прохожу в кухонную зону. Падаю на барный стул и прячу лицо в ладонях. Это какой-то сюр… Сумасшествие чистой воды. Я не знаю, как в нем уживаются два настолько разных человека. Серый кардинал, координирующий работу, может быть, всех спецслужб, и… Машин дядюшка. Даже то, что он позволяет мне коснуться этой части своей жизни — странно. Очень странно. В его деле так не принято поступать.

— Я слушаю, — говорит он, вернувшись в комнату.

— А Маша где?

— О ней не беспокойся. Ты же пришла обсудить возникшую вокруг твоего отца ситуацию?

Не совсем, но с чего-то же нужно начать?

— Да.

— Я не могу сказать тебе ничего, кроме того, что уже известно адвокату Ивана Сергеевича.

— Черта с два ты не можешь!

Удивленный моей вспышкой Ринат чуть приподнимает брови. Его взгляд соскальзывает, задерживается на моих губах и опускается ниже. Прямо к моей яростно вздымающейся груди. Означает ли это, что он все еще заинтересован? Быстрым движением языка прохожусь по губам. И плотнее сжимаю бедра. Какая я дура все-таки! Не следовало мне спешить. Нужно было и впрямь заехать домой. Принарядиться. Накраситься, чтобы скрыть рану в уголке рта и тени под глазами, выдающие возраст.

— Ты можешь все.

Так же медленно его взгляд возвращается к моим глазам.

— Боюсь, ты слишком преувеличиваешь мои возможности.

— Да брось, Орлов. Все знают, кто у вас решает такие вопросы.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит. Так… внимательно, будто посредством глаз препарирует мои мысли.

— И в чем, по-твоему, мой интерес?

— Интерес? — бормочу, словно под гипнозом.

— Да. Почему я должен тебе помогать?

Я уверена — он давно уже знает, что я решила ему предложить. И от того его губы брезгливо кривятся, прежде чем он успевает вернуть на лицо маску невозмутимости. Я себя почти ненавижу в этот момент. Стыд бьет наотмашь огненной плетью. Вся моя бравада растворяется, исчезает. Будто оправдываясь, я умоляюще шепчу совсем не то, что планировала:

— У отца сердце. Случись что — в камере он вряд ли получит необходимую помощь.

Орлов молчит. Молчит так долго, что я, собравшись с силами, сама подставляюсь под перекрестный огонь его глаз. И в тот момент ломаюсь, не выдержав их чудовищной мощи.

— Пожалуйста, — шепчу, облизав губы, — я для начала прошу не так много. — Хватаю его руку, глажу. Отец — это все, что у меня есть. И, если честно, сейчас я жалею себя. Не его. Ведь если с ним что-то случится, я останусь совершенно одна. А у меня и так немного причин держаться за эту жизнь. Отец, считай, самая стоящая.

— Ты что… ты мне себя предлагаешь?

В его голосе мне слышится металл. Я уже сломлена. И терять мне нечего. Даже гордости не осталось.

— Ты же всегда обо мне мечтал.

Ринат откидывается на спинку барного стула. Складывает на груди руки, не сводя с меня колючего злого взгляда. Да… Я не ошиблась. Он по-настоящему зол. Он, может быть, даже в бешенстве. Просто не показывает этого, прекрасно владея собой. На руках выступают мурашки. Я натягиваю рукава на ладони и ежусь.