Без права на развод - Наталья Шагаева

Валерия

Сижу в отдельной палате и не знаю, что думать. Я уже позвонила сестре, и она подтвердила, что ничего не оплачивала. Кто же это? Медсестры информацией не владеют, заведующего нет на месте. И я не знаю, что делать, ведь это все не может быть бесплатно!

На стене телевизор, пульт на тумбе. Но мне страшно его включать. Я вообще боюсь что-то здесь трогать. Там, за белой дверью, душевая кабина, и медсестра сказала, что я могу помыть голову, если постараюсь не намочить швы. Соблазн очень велик, но я не осмеливаюсь. Мне нужно знать, что происходит!

— Самойлова, ложимся, я тебе «вкусняшек» принесла, — в палату заходит медсестра с системами. «Вкусняшками» она называет капельницы, которые устанавливает на штатив.

— Мне не назначали никаких капельниц.

— Сегодня назначили. Ложись давай. Прокапаем тебя, сил наберешься, быстро восстановишься! — командным тоном говорит медсестра, и я медленно опускаюсь на кровать, принимая удобную позу. Женщина ставит мне капельницу, а затем переводит спинку кровати в полусидячее положение. Включает телевизор на стене и кладет возле меня пульт.

— Вот так будет веселее. А здесь кнопка, — указывает на стену. — Нажмешь, когда лекарство закончится, я приду и поставлю другую. Киваю, а сама думаю, как же кардинально поменялось ее поведение. Там, в общей палате, ей не было до нас дела, а здесь — столько заботы.

Беру пульт и листаю каналы на телевизоре, а сама ничего не вижу, думая только о том, каким чудом я здесь оказалась. В палату кто-то тихо стучит. Не успеваю ответить, как дверь открывается, и ко мне входит мужчина. Тот самый, который утром помог мне в коридоре.

— Добрый вечер, котенок, — кивает он, закрывая за собой дверь. На время теряю дар речи, хлопая ресницами. Он высокий, широкоплечий, статный, немного смуглый, с темными волосами, по-мужски очень привлекательный, из тех, кто знает о своей неотразимости. И глаза у него такого насыщенного кофейного цвета, красивые, глубокие, пронзительные, с блеском. На мужчине черные джинсы, темно-синяя стильная рубашка навыпуск с небрежно расстегнутым воротником. Мужчина из другого мира. Я таких никогда не видела вживую, только по телевизору или в кино. Я не разбираюсь в одежде, но тут сразу видно, что одна его рубашка стоит гораздо больше, чем весь мой гардероб.

— Здравствуйте, — отвечаю я, глядя, как он подходит ближе и ставит на тумбу бумажный пакет. По палате разносится запах его туалетной воды, и я невольно глубоко вдыхаю. Так тонко и одновременно насыщенно могут пахнуть только дорогие духи. До меня доносится аромат мускатного ореха, восточных специй и едва уловимый оттенок груши. Запах настолько дурманящий, что его хочется вдыхать вновь и вновь. Мужчина берет стул, двигает к кровати и садится рядом со мной.

— Ну как ты, красивая? — и голос такой тональный, вибрирующий, с лёгкой хрипотцой. Он общается со мной, словно мы давно знакомы.

— Нормально, — в растерянности отвечаю я и выключаю телевизор.

— Заведующий заходил к тебе?

— Нет, — смотрю на него с подозрением.

— Вот… — он закусывает губу и усмехается, видимо, глотая плохие слова в адрес заведующего. — Ну ничего, завтра зайдет, — уверено говорит он. — Тебе нравится в этой палате? Как уход? — и тут до меня, дуры, доходит, кто мой меценат.

— Это все ваших рук дело? — спрашиваю я, глядя в «кофейные» глаза. А он кивает, хитро щурясь, словно играет со мной. — Зачем?! У меня нет денег. Я никогда не рассчитаюсь за это! — бью ладонью по кровати и закрываю глаза.

— Ну что ты, котёнок, — его голос становится теплее. Вздрагиваю, когда мужчина берет мою руку, разворачивает ладонь и нежно водит большим пальцем по моему запястью. У него такие теплые пальцы. Несмотря на то, что я совершенно не знаю этого мужчину, мне очень приятны его прикосновения.

— Я за все заплатил. Ты никому ничего не должна. Просто будь здорова, — понижая голос, говорит он, продолжая меня гладить.

— Зачем вам это нужно?

Умом понимаю, что нужно отнять руку, не позволять незнакомому мужчине меня трогать, но тело не слушается, и это не слабость. А нечто другое, что-то очень приятное, от чего разбегаются мурашки по телу, и сердце стучит как ненормальное. Ни один парень не вызывал во мне такую реакцию. И мне становится страшно. Потому что это ненормально — испытывать столько эмоций, совершенно не зная человека.

— Хочу скрасить твою болезнь.

— Вы всегда ходите по больницам и скрашиваете болезни людей? — во мне откуда-то берется язвительность.

— Нет! — немного резко отвечает он.

- Я делаю это только для тебя, Лера, — мое имя, которое никогда мне не нравилось, из его уст звучит красиво. Он произносит его не так как все.

— Зачем? — отчаянно не понимаю я. — Думаю, такой мужчина как вы ничего не делает просто так. Что вам от меня нужно?

— Ты, — спокойно отвечает он и сжимает мое запястье. Дергаю рукой, высвобождаясь. Я в растерянности от его прямоты. Может, я и девственница, но не дура. В своей жизни часто слышала пошлые намеки от клиентов в кондитерской или от соседа по лестничной площадке. Но даже они заходили издалека.

— Прежде чем помогать, нужно было выяснить, хочу ли я так рассчитываться, — голос пропадает, становится обидно оттого, что все настолько банально просто, пошло и грязно.

— Как «так»? — вновь усмехается он, будто я сказала глупость.

— Так, — только и могу ответить, закрывая глаза.

— А давай поговорим как взрослые люди, — вполне серьезно произносит он. — Да, я помогаю не просто так. Увидел тебя сегодня утром и понял, что тебе здесь не место. Такая девушка как ты достойна лучшего. Я просто хотел порадовать тебя и улучшить условия пребывания в больнице. И рассчитываться со мной «так» не нужно. Я не покупаю женщин, они сами дают все, что мне надо, — самоуверенно, но вполне серьезно заявляет он. — Но я хочу твоего внимания и общения, котенок. Будь хорошей девочкой, подари мне свою улыбку, — после этих слов я стараюсь сдержаться, но не улыбнуться невозможно.