Я тебя раздену - Ада Ридель

— Ты мне блузку порвал, — начинаю осторожно, чтобы не спровоцировать его.

— Чтоб пошевеливалась, — произносит недовольно, разворачиваясь. — Я моральный урод, но трахать спасённую бабу… Ещё и пьяным. Не-е, лучше уж по трезвому. И чтобы запомнилось. Поэтому, куколка, давай. Обрабатывать тебя сейчас будем.

Эти его последние слова звучат двусмысленно. Пошло, порочно, грязно.

Да и его усмешка в конце…

Говорит о том, о чём думаю и я.

Но сейчас немного успокаиваюсь. Совсем немного. Потому что знаю — он меня не изнасилует. Пока обрабатывает ранки на коленях и лице. Но мне хватит и этого, чтобы придумать что-нибудь ещё. Чтобы выбраться отсюда нетронутой, в целости и сохранности.

Медленно скидываю обувь и аккуратно снимаю колготки, которым пора на помойку.

С опасением шлёпаю босыми ногами до дивана, где уже располагается мой спаситель-насильник.

И лучше бы я убежала сразу, а не села напротив него.

Потому что в руках у него алкоголь.

Что может быть хуже?

Они не контролируют себя в таком состоянии. Пьяные люди похожи на животных.

— Выпей, — он протягивает мне бутылку с янтарной жидкостью, но я отрицательно машу головой. Нет, ни за что. Не буду. — Выпей.

Следующие слова звучат с нажимом. Звериной агрессией.

И я подчиняюсь, как невольная кукла.

Выхватываю из рук бутылку, делаю глоток обжигающей гадости.

Она настолько горькая и противная, что кашляю. Хочу выплюнуть всё наружу, но под пристальный взгляд бугая проглатываю всё, что есть во рту.

— Молодец, — хвалит, опуская взгляд на мои колени.

Он открывает аптечку, достаёт вату и перекись.

Опускает ладонь на лодыжку и дёргает на себя.

Проезжаюсь задницей по коже дивана и чувствую его запах рядом. И тепло тела.

Волнительно.

Особенно, когда алкоголь ударяет в голову, кидая в жар.

— Назар, — внезапно кидает мужчина. Не сразу врубаюсь. И только когда затянувшаяся тишина прерывается его голосом, понимаю, о чём идёт речь. — А тебя как звать, официанточка?

Откуда он знает, что я работаю официанткой?…

— Настя, — говорю первое, что приходит в голову. Не решаюсь сказать настоящее имя. Вдруг он ещё и искать будет потом.

Когда не изнасилует, а потом решит и вернётся к тому, с чего начал.

Неожиданно хватка нам моей лодыжке становится сильнее.

Назар опускает перемоченную в перекиси вату на разбитые колени, и я шиплю, чуть ли не дёргаясь назад.

— Пиздишь, — закусываю губу, чтобы не ругнуться грубо, как он. Точно. Он был в нашем кафе. Я помню его. Он прожигал меня взглядом каждый раз, заходя в зал. И, наверное, видел имя на моём бейджике. — Не люблю пиздёж. Поэтому, куколка, давай по-чесноку.

— Дана, — выдыхаю собственное имя, которое мне кажется, сейчас совершенно не подходит.

— Вот так-то лучше. Наклоняйся. По щеке пройдусь перекисью.

Не делаю, как он просит.

Потому что страшно.

И пока он меняет вату, снова смачивая её в перекиси, заторможенно смотрю на его движения.

Назар поглаживает мои ноги. Пытается успокоить? Зря. Аж пальцы сводит в испуге.

Поднимает голову, смотрит на меня.

Взгляд у мужчины такой… Возбуждённый.

И, надеюсь, это из-за алкоголя.

— Сейчас сам наклоню, — бросает грубо, и я сразу же повинуюсь. Умеет быть убедительным.