Приманка для Альфы - Татьяна Чащина

Первый раз я пришла в сознание и пожалела об этом. Похоже из меня вытаскивали кишки, — один хрен я не выдержала. Потом, значит, слышала обрывки слов, сбивчивую речь. Глаза не открыла, потому что нефиг беспокоить убитую. Гаркнула в ответ предсмертный хрип и продолжила пребывать в ужасном состоянии.

Стонала слабо.

— Как зовут? Как тебя зовут? — докопался напевный мужской голос с хрипотцой.

Я не намерена была отвечать.

Он — колдун. Очень сильный, потому что пытался забраться в мою голову, как Кор или его рогатая подруга. Но не насиловал, не взламывал, осязал нежно своим прохладным колдовством, помогая телу восстанавливаться. Альфа снял боль на время, и я парила. Поспала, побалдела и по новой страдать.

От постоянных стонов пересохло в горле. Воды хотела. В меня влили что-то неожиданное…

Кровь оказалась со вкусом хвои и мимозы. То есть жрать совсем нечего, осталось только мужа съесть.

Он мою лизал кровь, теперь свою мне предложил…

А-а-а, таким образом оборотни-волки пары закрепляют. Не в курсе, откуда такие знания у меня в голосе, но я реально стала в себя приходить, словно волк со мной силами поделился.

Родным, можно сказать, стал, истинным, ну и всякая лабуда, что обычно вешается на уши юным волчицам, чтобы не думали сопротивляться взрослым самцам.

В кромешной тьме я вспоминала море. Как стояла на поляне у замка Демона и смотрела в голубую даль… Там облака были красивые. Жалко, что я не пошла по художественной части. Мне бы холст и масло…

Воспоминания оказались такими яркими, что в галлюцинациях я оказалась там. Ветер трепал мои волосы, мне было тепло и хорошо. Ограда каменная, линия горизонта и лазурные волны на неспокойном море.

Окунуться бы.

— Не забраться к тебе в сознание, смотри-ка какая каменная. Как твоё имя, принцесса?

Да, очень странный голос. Он говорил достаточно тихо, таинственно так, словно былину рассказывал. Напевно с выражением, с расстановкой слов.

Я оглянулась.

Волк стоял позади меня в облике человека. Старик.

Я плохо определяла возраст по внешности. Сколько ему? Сорок или семьдесят? Выше меня почти на голову, жилистый. Бородень густая, весь косматый. Лохмы то ли русые, то ли седые, а может чёрные… Глаза голубые, как небо над морем. Морщины какие-то хитрые, и улыбка на широких губах.

Голый. На плече связанные между собой шнурками кожаные ботинки, похожие на спортивные тапочки.

Я подняла взгляд, над лохматой шевелюрой оборотня, замка в ведении не было только сад.

Лето. Такая природа красивая. Мне лучше здесь, чем в душной Москве, но в этом Лесу слишком опасно. Вот я умерла. Или сплю? Сон великолепный, деда убрать и можно навсегда здесь остаться.

Но Альфа был настойчив. Ждал, сверлил взглядом.

— Теона, — ответила я назойливому старику и отвернулась от него.

Это он пах мимозой и хвоей. Очень привлекательный запах. Дед неприятный.

— А батя твой случаем не Марк Яровит? — докопался певчий старикан.

— Он умер, — спокойно ответила я.

— Василиса! Иди, согревай внучку!

Рассмеялась. Смешной сон, забавный дед. Опять посмотрела на старикашку, он подошёл ближе. Ничего такие у него плечи… Широкие. И руки все в венах и тугих мышцах. На член не посмотрела, мне Кора хватило… На всю жизнь впечатлений!

— Меня зовут Акила Род, — представился он и подал мне руку. На пальцах мутные когти.

— Я шла за Афанасием, а не за тобой, — щуря один глаз, вглядывалась в его необычное лицо.

— Я-то тебя первым поепал, — и, не дождавшись, когда я дам ему свою руку, взял меня… насильно блин, иначе не скажешь.

— Дед, ты охренел?! — возмутилась я, вырвав пальцы из рукопожатия. — Как поепал?! Зверем что ли? Я думала, ошиблась!

— Так исдохла бы, принцесса, а так, — он похотливо подмигнул мне. — Молоденькая какая.

— Иди на хер, дедушка!

И он пошёл. Шлёпал голыми ногами по зелёной траве поляны. Ноги волосатые. От косм по позвоночнику тянулся меховой серо-русый гребень и заканчивался на копчике длинным пушистым хвостом, который вилял при ходьбе. По обе стороны от гребня на широкой спине были выбиты серо-синие крылья.

— Подумай, какая принцесса! — донеслось откуда-то из реальности.

Опять боль, слабость. Головокружение и жуткая тошнота.

Наконец-то воды дали.

— Афанасия она хотела, — с иронией продолжил возмущаться дед странным, немного завораживающим голосом, который очень классно клеился с его внешностью. — А он не хотел. Ты ему не истинная вовсе. Ему медведю убогому нужно было с Демоном подраться, развеяться. Разве не обидно слышать, что принцесса меня не хотела? Пожалела бы своего Альфу, Теона.

Колкая насмешка в его голосе.

Он замолчал. Что-то сыпал мне на живот, от чего было щекотно и чувствовалось, как стягивает кожу.

— Я сказал, ляг рядом! — рявкнул он.

Грозно так. У меня сразу кишечник на место лёг, хотя явно не ему старче приказывал.

Какой строгий дед.

С правого бока меня окутала густая шкура, горячее животное легло рядом со мной, на колени закинуло хвост и дышало над ухом.

* * *

Я лежала на шкурах, что-то вроде широкой и низкой кровати.

Пещера? Надо мной каменный свод.

Голову повернула, оказалось, это отступ скалы под нависшими камнями. Площадка имелась с пугающим до икоты видом.

Меня на высоту затащили!

Очень высоко, потому что деревья-великаны только верхушками виднелись, всё остальное было ярким небом. Лес со скалы было хорошо видно. Он стелился внизу волнистым ковром, упирался в горы далеко от этого места, возможно за сотни километров, потому что горы были еле различимы и прятались в голубой дымке.

Дед реально летал? Все волки жён в логово ведут, мой в гнездо.

Уже поздняя весна, это чувствовалось в воздухе, прогретом горячим солнцем

Птицы мимо пролетали. Некоторые, самые смелые прыгали на площадку. На солнце красовались яркими крылышками, а потом бесстрашно под навес скалы в тень передвигались, высматривали у потухшего кострища что-нибудь на обед.