Их невинный подарок - Ая Кучер

– Воду или сок, если можно. Апельсиновый.

– Еду?

– Не надо. Ой, или шоколадный батончик.

Клаус кивает, направляясь к стеллажам. Сказала наугад, лишь бы отвлечь. Странно же, да? Если я буду отказываться от всего, если планирую сбежать.

Не знаю, как люди себя обычно ведут в таких случаях. В университете нас такому не учили. Ага, философия вам пригодиться. Лучше бы учили, как с похитителями вести переговоры.

Юркаю в уборную, плотно прикрываю дверь. Прохожу мимо кабинок, осматриваясь. Здесь нет окон, и нет никакой другой двери. Разве только что спрятаться и ждать чуда.

Но вместо этого я привожу себя в порядок. Распускаю пучок, взбиваю волосы. И так мало шансов, что кто-то подберет и довезет до города. А если я буду выглядеть странно, то точно провал.

Стираю одну стрелку, поправляю помаду. Она размазалась, когда этот нахал Клаус целовал меня. И никто даже не сказал, что остались только разводы и контур.

Минуту разглядываю себя в зеркале, собираясь с мыслями. А после медленно направляюсь к двери, выглядывая в коридор. Готова разрыдаться от счастья, что Ник не сторожит меня.

Это возможность, о которой я и мечтать не могла.

И упустить её я точно не могу.

Оглядываюсь, словно я какая-то воровка. Страшно налететь на Ника или Клауса, они тогда точно поймут, что я задумала что-то! Хотя нет, на Клауса страшнее.

Потому что он уже зажимал меня, и касался. И валил на кровать. Я точно знаю, что он совсем не шутит. Может, Ник окажется хотя бы немного добрее, не таким напористым?

Ага, как же.

Прикусываю губу, пряча ладони в карманы пальто. Выдыхаю, понимая, что мужчин нигде нет. Они же не могли меня так просто оставить? Или сжалились?

– Вам что-то подсказать? – кассир обращается слишком громко, от чего я едва не налетаю на стеллаж с чипсами. – Девушка!

– Нет. Нет, ничего. Я просто жду друзей.

– На заправке?

– Они курят. Скажите, - понижаю голос, приближаясь. – А у вас есть служебный выход?

– Зачем вам?

– Да я… Напугать их хочу, разыграть. Они же видели, что я заходила, а после я прям рядом с ними покажусь.

Несу откровенный бред, но я не умею врать. И убежать в чем-то тоже. Каждую секунду мне хочется отступить и забыть об этом. Выйти к мужчинам и честно сдасться, пусть везут.

Страх сильнее желания сбежать.

Но я не позволяю себе отступать.

Мама тоже постоянно молчит и слушается отчима. Может, это и правильно. В семье Устиновых так принято, что мужчина главный и его слово окончательное.

Наверное, мама даже не знает ещё, что меня увезли. Она ведь так и не появилась. И это к лучшему. Я бы просто не выдержала, если бы она согласилась с отчимом. Лучше так, верить в её невиновность. Что она обязательно бы защитила меня.

– Служебный выход для работников, - чеканит мужчина, закатывая глаза.

– Но… - копошусь в карманах, находя мятую пятисотку. – А так? Больше нет, правда.

– Идем.

Выдыхаю облегченно, каждую секунду смотрю на вход. Кажется, именно сейчас войдут Ник и Клаус. Но проходит мгновение, второе, а мужчин всё нет. Грудь сковывает нехорошим предчувствием, но я отмахиваюсь от него.

Следую за кассиром, придерживаю подол платья. Совершенно не представляю, что буду делать, когда окажусь на улице. Но это уже потом, не важно, второстепенно.

– Спасибо.

Киваю мужчине, выскакивая наружу. Такое ощущение, что даже дышать стало намного легче. Рассматриваю посветлевшее небо, наслаждаюсь лучами солнца.

Хорошо же.

Сворачиваю направо, где трасса. А после растерянно смотрю на лесополосу. Редкие деревья, но спрятаться можно. Немного пройтись, чтобы мужчины не увидели. И можно словить попутку.

Только в какую сторону? Куда мы должны были ехать? Или обратно, к родному городу? Переступаю с ноги на ногу, мороз кусает кожу и вызывает раздражение.

Нужно решать, но не могу. Но рискую выглянуть за угол, чтобы уловить мужчин. Они ведь должны были хоть где-то меня поджидать. Или вернулись к уборной?

Никого.

То есть, посетители возле бензоколонки есть, но ни Ника, ни Клауса.

Хорошо.

– Попалась, - кричу, когда на талию ложатся мужские ладони. Держат крепко и впечатывают в мужское тело. – Спасибо, красивая.

– З-за что?

– За подарок в виде наказания.

– Ник!

Разворачиваюсь в его руках, стараясь придумать хоть что-то. Любое оправдание, в которое мужчина поверит. Дрожу, когда встречаюсь с ним взглядом. Сглатываю, прикрывая глаза.

Все слова разлетаются с дребезгом, сердце стучит в горле, мешая говорить. Я даже не успела ничего сделать, а уже попалась. Так легко, даже не поняла ничего…

– Не кричи так, красивая. Опасно, - на лице Ника мелькает хищный оскал, а его ладони мягко поглаживают мою поясницу. – Клаус не так далеко. Или ты хочешь, чтобы он узнал о твоем маленьком побеге?

– Нет, не хочу.

Шепчу поспешно, пока мужчина не позвал второго… Охранника, надзирателя, доставщика? До сих пор не понимаю, почему именно им отчим позволил отвезти меня к братьям.

Но сейчас это меньше всего важно.

Всё внутри пульсирует от воспоминаний, какое наказание обещал Клаус. И лучше, чтобы он не узнал. Тогда я буду в безопасности, всё закончится хорошо и без проблем.

Клаус ведь угрожал, что наказывать будут вдвоем.

Но, кажется, Ник и сам не спешит рассказывать о моем побеге.

– Вот и хорошо. Зря ты это затеяла, Карина. Или приключений мало?

– Нет.

Обида бурлит внутри. Он же мог отвернуться, не догонять. Дать мне ещё минутку, раз видел и подкрадывался! Конечно, Ник не обязан это делать. Но разве он сам не понимает, что всё неправильно?

– О, - его губы растягиваются в ухмылке, когда мужчина наклоняется ниже. Между нами меньше миллиметра, и я задыхаюсь от такого. – Или ты захотела наказание? Не стесняйся, красивая, просто попроси в следующий раз.

– Ничего я не захотела! Я не… Вы не можете вести себя так со мной! Я не какая-то…

– Какая ты – мы ещё узнаем. Не советую повышать голос, для твоей же сохранности. Ни Клаус, ни я не станем терпеть такое поведение. Это понятно?

Отворачиваюсь, ощущая жжение на коже. Дыхание Ника разъедает скулы, заставляет сердце отчаянно биться внутри. Словно птица, загнанная в клетку.

Мужчина легко может развернуть моё лицо к себе, нагло поцеловать. Ведь именно этого я боюсь больше всего. Клаус уже сделал это, не мешает второму повторить его подвиг.