28 сантиметров счастья - Анна Шварц

— Никуда. Вниз спустимся. Тут есть, где пожрать, — поясняет он, — можно месяцами не выходить отсюда. Удобно. Особенно для тебя.

Я оборачиваюсь и долго смотрю на него в ответ. Шутит? Или действительно собирается меня держать тут после свадьбы, не позволяя никуда и шагу ступить? С одной стороны, это безопаснее. Отец просто так не отпустит меня из лап. Я теперь для него угроза. Он сорвался, что-то поняв из нашего разговора. Наверное, дошло, что я не хочу быть на его стороне и не собираюсь умирать и терять себя за его благополучие.

— Я не буду месяцами выходить. Хоть годами, — произношу я, — только отпусти моего брата. Я знаю, что он тебе полезнее… в заложниках. Но он действительно ничего плохого не сделал. Ему очень сложно и так жить с отцом. Он мягкий, слабый и у него проблемы со здоровьем. Если с ним что-то случится — я… — я заминаюсь, — это будет удар для меня. А я беременна. Может что-то плохое случиться.

— Слыш, принцесска, — перебивает меня Рустам, склонив голову и наблюдая за моими попытками достучаться до него, — у тебя реально плохо выходит шантажировать. Просто для справки. Вообще хреново.

— Рустам…

— Предположим, что я тебя услышал. Что мне за это будет?

— За свободу брата? — я судорожно цепляюсь за этот хрупкий момент, — всё. Можешь потребовать, что угодно. Но не избавиться от детей. На это я не пойду.

Главное, чтобы Мирослав был в безопасности. Я выберусь потом. Я посильнее него буду, да и Рустам сейчас жестить не станет. Он не полный отброс. У него есть какие-то понятия, и пока я беременная — плохо не станет делать.

— Да ладно? — хмыкает Садаев, — допустим. Потребую твою задницу. Она мне понравилась сегодня. Согласна?

Я выдыхаю.

— Ничего иного я от тебя и не ожидала, — констатирую с сожалением я. Потом сглатываю и осторожно произношу, — не то, чтобы я соглашаюсь, но ты серьезно отпустил бы моего брата, если бы…? звучит дурацки, если честно.

— Реально дурацки. Менять ценного заложника на чью-то жопу, — двери лифта открываются и Рустам кивает, — выходи.

Вот и поговорили. Ни к чему не пришли снова. Мне хочется уронить лицо на ладони и застонать. Наверное, лучше бы я не сбегала пять лет назад. Я уже в отчаянии. Потому что останься я дома — и бы сейчас была задерганной, тихой, закомплексованной девчонкой, но… ничего подобного бы не случилось. Никогда.

В ресторане мы садимся в укромный угол. Я забираю меню из рук официантки, на секунду мазнув по ней взглядом и отметив, что моя персона ее не интересует. Она протягивает мне папку, впившись взглядом в Рустама и вызывающе ему улыбаясь. А потом плавно выпрямляется, демонстрируя отпадную фигуру. Кажется, Садаев подкалывал меня насчет груди. Уверена, что он оценил, как трещит блузка на этой девушке.

Рука сама тянется к декольте и я поправляю бюстгалтер, чтобы поднять грудь повыше. Дурацкий жест. Понятно, что из маленькой груди большие никак не сделаешь. Хоть как нижнее белье крути.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне салат с лососем и яблочный сок, — произношу я, облизав засохшие губы. Поднимаю взгляд на Рустама и замираю. Он жрет меня взглядом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Весь в темном, почти сливается с темнотой в зале. Не на официантку смотрит. Грудь он не оценил. Какого-то дьявола именно я занимаю его внимание сейчас. Мне тут же становится жарко, словно он варит меня в кипящем котле.

— Что такое? — спрашиваю я. Может, я где-то чушь спорола? Вроде бы просто заказ сделала. Или мужчина должен это делать первым? Может, я вообще говорить не должна? Черт знает, по каким традициям он живет. Я на всякий случай быстро поправляюсь, — я просто задумалась и произнесла это вслух. А ты что хочешь?

— Тебя, — внезапно припечатывает он ответом. Я шокировано округляю глаза, в ответ на его усмешку, — организуешь?

Я быстро бросаю взгляд в сторону. Господи. Официантка ушла, пока я тупила в меню. Хорошо, что реплику Рустама никто не услышал.