Ты – мое желание - Марина Кистяева

Он перевел взгляд на Олесю. А что не досказала она о своей семейной жизни? Ему хотелось знать про Лисенка всё. Каждую мелочь, все подробности. Но он не имел права поднимать тот ужас, что она пережила. А то, что был ужас, он не сомневался.

Первый её оргазм был именно с ним. В том отеле. В ночь, когда он приехал отрабатывать спор. Марк вспомнил свои ощущения. Как Олеся, ещё безымянная, вызывающая сумасшедший отклик в его теле, реагировала на него. Как льнула к нему. Вроде бы и осторожно, и, между тем, доверчиво.

Вспомнил он и то, как к нему Марта пришла. Вторично от нее.

Руки мужчины самопроизвольно сжались в кулаки. Глеб не советовал, требовал, чтобы он сохранял голову холодной. Но с каждым днем следовать требованию дяди становилось всё сложнее.

За Беловым пришли ночью. Дома ублюдка не оказалось. Вот тут-то и потребовались бойцы Глеба.

Перекрыли трассы, кинули людей в аэропорты. Его обнаружили на одной из заправок. Мудак рассчитался картой, по ней его и вычислили. Сын военного, а про элементарные навыки ухода позабыл. Он почуял, что пахнет жареным, но оказался настолько самоуверенным, что полез в драку на ФСБ-шников. Владимир Игнатьевич тоже не просто так просиживал место в кресле.

Белов-младший до конца не верил, что его повязали. Отрицал. Злобно щерился и тихо заявлял, что он выйдет из СИЗО вечером же.

Не вышел.

При адвокате, кстати, одном из самых лучших в городе, Белову кинули на стол фотки из Сирии.

– Есть и видео.

Тогда-то Белов и побледнел. Побледнел и адвокат, потому что хватило одного мимолетного взгляда на фото, чтобы понять – дело не просто проигрышное. Тут без вариантов.

– Видео не может быть использовано…

– Неужели? Военные преступления у нас не имеют давности. Тем более, Белов Никита Вадимович на территории Сирии находился, как гражданский. И расстреливал он военнопленных, как гражданский.

– Вы не понимаете, куда суетесь.

– Думаешь?

Никто не стал бы действовать напрямую. И Алашеевы, и Тойский понимали, что Сирия – не их зона ответственности. Рискованно. Очень…

– Уверен, – глаза Белова забегали.

– Тогда как ты объяснишь своё пребывание и пребывание Вадима Валерьевича Белова на территории закрытой лаборатории, откуда вас и забирал частный вертолет? И где Вадим Валерьевич хапнул дозу химии, после которой у него начались проблемы со здоровьем?

Двойной удар.

– И напоследок… В машине Михаила Петьева установлен видеорегистратор.

– Кто такой Петьев?

– Мужчина, что помешал расправе над гражданкой Шаронской и Бакиным.

– Бакин… Фамилия знакомая…

– Владимир Игнатьевич Бакин, слышали, возможно, о таком. Судья. Довольно известный.

Шах и мат.

С судьей Марк виделся в больнице в ту злополучную ночь. Мужчины обменялись взглядами. Этого было достаточно. Созвонились они на следующий день. Владимир Игнатьевич звонил с незнакомого номера.

– Надо встретиться.

Та встреча не стала последней.

Сегодня – финальная. По крайней мере, касаемо Белова.

– Я передам эту информацию в нужные руки. Копии есть?

– Как только дадите отмашку, мы их уничтожим. У себя – точно.

Судья кивнул и встал. За последние недели он заметно похудел, появились глубокие морщины. Данилу выписали, но реабилитация ещё продолжалась.

Выйдя на улицу, Марк задрал голову к небу. Именно так стояла Олеся, когда они ждали такси у клуба. Смотрела на небо, загадывала желание. Она же загадывала?

Теперь у неё всё хорошо. Он это знал. Белов за решеткой, в изоляторе. Марк не снял наблюдение с дома Олеси. Пусть будет. Он пока не решил, сколько ещё будет приглядывать за ней. Мало ли что Белов надумает. Его возможности поуменьшились, но он по-прежнему оставался шизанутым на всю голову придурком. И мог запросто вместо того, чтобы думать, как выпутаться из дерьма, которым сам же себя и облил, строить план мести ни в чем не повинной Олеси.

Но теперь она под его защитой.

Марк достал телефон и набрал её номер.

Гудок… Второй… Третий… Губы Марка самопроизвольно плотно сжались. Нет, он понимал, что Олеся у него деловая девушка и в данный момент может вести переговоры с теми же поставщиками, решать вопросы по работе и прочее. Он посмотрел на часы. Странно, обычно она в это время дома. И вчера не говорила, что у неё назначены какие-то важные встречи, из-за которых она не сможет с ним пообщаться.

Гудки продолжали идти.

Черт…

Где она может быть?

Нехорошее предчувствие полоснуло в груди. Точно заберет к себе! У Марка уже имелись определенные мысли насчет их дальнейших встреч.

Он скинул вызов и решительным шагом направился к машине. Если Олеся не окажется в кафе, он ей задницу надерет!

Он не успел дойти до авто, когда раздался входящий рингтон.

На дисплее появилась фотка его красивой девочки.

– Марк, ты мне звонил, да? – спросила она запыхавшимся голосом.

Тойский никогда ранее не замечал за собой болезненной ревности. А тут прямо удар наотмашь. Марк мотнул головой. Совсем сбрендил, честное слово.

– Звонил, Лисенок, – он постарался, чтобы его голос звучал ровно. – Чем занимаешься? Давай пообедаем.

– Марк, не могу.

Тааа-ак…

– Почему?

– Я обои в комнате переклеиваю. Когда ты звонил, я как раз сверху обдирала. На столе стояла и…

– Что ты делаешь, Олеся?! – чуть повысив голос и не веря услышанному, переспросил Марк.

– Обои обдираю.

– Мне показалось, или ты только что хихикнула?

– А мне показалось, или ты настолько удивлен, что не веришь услышанному?

– Олеся, ты сейчас серьезно? Ты обдираешь обои?

– Да, Тойский, а что в этом такого?

Он провел пятерней по волосам и снова хмыкнул.

– Понятие не имею. Но интересно. И как идет процесс?

– Хорошо идет, – буркнула она.

– Эй… Ты чего?

– Ничего. Я, между прочим, в отличие от некоторых, родилась и выросла в простой семье. И мы с Катюшкой отлично вдвоем переклеивали обои, пока мама была на работе. Так что…

– Я еду к тебе. Минут через сорок буду.

– Марк…

– Даже не спорь.

Он прервал связь и снова посмотрел на небо.

Ой, какой он дурак… Влюбленный.

По уши.

Он приехал раньше, чем через сорок минут. Гнал, нарушая скоростной режим. Несколько раз попал под камеры – плевать…