Мой плен - Asti Brams

— А это завтрак в постель, — протянул Ростов обтянутый пленкой мобильник.

Руслан перехватил его, напряженно глядя на друга.

— Когда?

— Сегодня утром, — ответил он хмуро и перевел тяжелый взгляд в окно. — Чует моя жопа — не к добру этот «привет»!

Руслан ничего не ответил и, опустив взгляд, нажал кнопку, оживляя маленький дисплей. В телефоне было всего одно сообщение в котором указывалась дата, время и место. Ростов говорил дело — раньше отцам не требовалось вклиниваться в процессе. А значит, он где-то допустил ошибку и теперь все, ради чего он пошел на риск, может встать под угрозу!

В груди что-то неприятно стянулось, заставляя Руслана резко сменить направление всех мыслей и намертво выветрить возникшее помутнение, бесцеремонно спустив его вознесенный разум на землю.

Как вовремя.

Разве он не привык к тому, что гребаная судьба никогда не отступает от своего плана — держать короткий поводок с ошейником, где шипы врезаются в кожу, чтобы не дать ему возможности забыться?! Не дать возможности расслабиться и даже допустить мысль, что в его грешной жизни может пробиться что-то, кроме грязи и крови?!

Падшие ангелы не смеют касаться небес, а если соблазн застелет разум — расплата не заставит себя ждать.

***

Когда я проснулась, сразу подскочила в постели, чувствуя, как быстро колотится сердце. Солнце ярко освещало комнату, и внутри свернулось неприятное ощущение, что я пропустила большую часть дня. Откинув одеяло, я спустила ноги с кровати и спешно направилась в ванную. Старательно игнорируя мелькавшие в сознании картины утренней близости с… Русланом, я умылась и принялась быстрыми рывками расчесывать свои длинные волосы.

Наконец отложив расческу, я взглянула на свое отражение и принявшись заплетать светлые пряди, невольно задержала внимание на своем лице. Глаза как будто горели, здоровый румянец играл на щеках, а губы были припухшими от взрослого поцелуя, в котором колючая щетина не пощадила нежную кожу.

Я почувствовала жар внутри и зажмурилась, вспомнив на секунду, как добровольно отдавалась мужчине, бесстыдно погружаясь в неуправляемую, опасную страсть. Саднящая боль от пребывания его плоти во мне все еще держалась внутри, и до сих пор ныли места, где мужские пальцы впивались в кожу, когда он неистово входил в меня, бросая тело в неведомую пропасть. Эти невероятные ощущения, которые мужчина заставлял меня испытывать, даже сейчас искрящими отголосками прошли внутри.

Распахнув глаза, я напряженно взглянула на себя и вдруг закрыла лицо руками от замешательства и болезненно-отрезвляющего осознания. Господи, Юля, что ты творишь…?! Ты сама желала его и получала удовольствие в руках врага, так какого черта теперь плакать из-за неминуемой расплаты за свою слабость?!

Проглотив болезненный ком в горле, я лихорадочно прокручивала в голове все, что произошло. Стало трудно дышать от осознания страшной реальности, в которой не было места и оправдания моим вспыхнувшим чувствам. Суровая правда всегда лежала на поверхности. Болезненная, скручивающая внутренности в жгучем негодовании.

Рано или поздно — допущенная судьбой передышка в доме этого человека закончится, и тогда мое сердце превратится в пепел! Кого волнуют мои чувства, пока он упивается моим телом?! Кого волнует моя жизнь, которая скоро превратится в ад?! Моя судьба была подвешена, словно бомба замедленного действия и я… Господи… не имела никакого права влюбляться в этого мужчину!

Судорожно выдохнув, я с трудом смогла взять себя в руки и не повязнуть в этой паутине угнетающих мыслей. Обернувшись, я рассеяно оглядела ванную в поисках платья, которое вчера оставила здесь, перед тем как принять ванную. Его нигде не было, и я пропустила неприятную волну беспокойства — он забрал одежду! Неужели передумал, и теперь я проведу весь день в комнате?..

Эта мысль окончательно подавила мое настроение и с щемящей досадой внутри, я неуверенно вышла в комнату. Опустившись на край кровати, я уставилась в пространство и в какой-то момент случайно сосредоточила взгляд на диване. Точнее на большом черном пакете, который стоял там. Не спеша поднявшись, я приблизилась к дивану и, заглянув в пакет, достала оттуда темно-коричневое платье, которое лежало сверху. Оно было таким же длинным и закрытым, какое я надевала вчера, однако ткань была значительно легче и приятней. Задержав задумчивый взгляд на наряде, я покосилась на пакет, где, по всей видимости, лежало еще не меньше двух платьев. Но больше не медля ни секунды, направилась в ванную, чтобы переодеться.

Через десять минут я замерла у двери и, закусив губу, неуверенно повернула ручку, чувствуя, как сердце увеличило ритм от волнения. Я с облегчением толкнула поддавшуюся дверь и осторожно вышла в коридор. Обняв себя руками, я огляделась в пустом помещении и двинулась в сторону лестницы.

Не спеша спускаясь вниз, я напряглась, боковым зрением уловив движение, и растерянно застыла на месте. Взрослый мужчина, одетый в сдержанном стиле, уверенно пересекал просторный холл, но заметив меня, замедлил ход. Его глаза бегло просканировали мою фигуру, и он лишь слегка поджал губы, прежде чем молча продолжил свой путь.

Я тихо выдохнула, понимая, что моя свобода передвижения осталась в силе. Спустившись, я сразу направилась в бытовку и по дороге встретила еще несколько мужчин из охраны, которые также не делали попыток препятствовать мне.

В бытовке никого не оказалось. Впрочем, я и не ожидала, а просто зашла туда, чтобы надеть фартук. После, я сразу направилась на кухню, решив, что там обязательно встречу кого-то кроме охраны. Однако к моей растерянности, там также никого не было в этот момент.

Неуверенно оглянувшись в пустой кухне, я заметила, что в духовом шкафе что-то запекалось, а значит скоро кто-то обязательно придет, чтобы проверить состояние блюда! С этими мыслями я без труда нашла себе работу, чтобы занять руки до прихода Саида или Седы.

Я принялась убирать захламленные после активного приготовления столешницы, а затем начала мыть посуду. Хотя на кухне была профессиональная посудомоечная машина, дядя Саид почему-то не уставал поручать мне все мыть руками. В любом случае, сейчас я была рада любой работе, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, тяжелым каменным осадком ноющих в сердце.

Я как раз домывала последнюю керамическую тарелку, когда услышала за дверью тяжелые шаги.

— Саиииид! — раздался громкий мужской бас, так неожиданно, что я вздрогнула и напряглась. — Дядь Саид!

Я обернулась, когда дверь в кухню распахнулась, и на пороге возник коротко стриженный коренастый мужчина в кожаной куртке. Он беглым взглядом прошёл по помещению, а я растерянно уставилась на него, стоя вполоборота, и тихо произнесла в какой-то момент:

— Его здесь нет.

Мужчина как-то резко сосредоточил на мне пристальный взгляд, а его рот скривился, медленно разжевывая жвачку. Я отвела глаза, чувствуя напрягающее смятение, и не спеша отвернулась к раковине. Скоро я расслышала, как дверь закрылась, и спокойно сполоснув тарелку, отложила ее к остальной посуде. Закрыв воду, я стряхнула мокрые руки и уже потянулась к полотенцу, но тут же испуганно отпрянула.