(не)хорошая девочка - Джина Шэй

— Так он из-за этого хотел тебя дружкам отдать? — медленно уточняет Дягилев. Если ответ будет положительный — нужно бы оторвать сопляку Марго гениталии и заставить их сожрать. Хотя это в любом случае надо сделать.

— Ага, — Соня тихонько всхлипывает и тыкается носом в плечо Вадима. — Так что девственница я была бракованная, и если ты из-за этого…

Вадим зажимает её рот ладонью. В этом мире и так происходит слишком много чуши, не стоит договаривать еще и эту.

— Еще раз повторишь этот бред — и в следующий раз вместо пробки в твою сладкую попку я запихну вибратор, — ровно произносит Дягилев, глядя в Сонины голубые глаза. — Ты не была бракованная, ты была для меня. А не для него. Поэтому у него и не вышло. Ты поняла?

Соня кивает, глядя на Вадима вытаращенными глазами. Кажется, фразочка вышла более эффектная, чем ему казалось.

Занятно.

Он вообще-то не настаивал на том, чтобы Соня делилась этим откровением, но… Но она его выдала. Честно. Хотя явно переживала, что это испортит отношение Вадима к ней.

Дурочка ушастая. И честная. Хорошо, что честная, не будет хранить идиотских тайн.

В душе Вадима не перещелкнуло вообще нигде. Девочка досталась ему девственницей, что бы она там ни считала. То, в чем она сейчас созналась, добавляло происходящему даже чуточку больше символизма.

И все-таки щенка Баринова нужно наказать. Это, разумеется, грозит конфликтом с его матерью, но с Марго у Вадима сроду толком почти ничего не срасталось. Было бы за что цепляться.

— Тебя потеряют, — произносить это не охота. И думать. Но она пока не может сломать всю свою жизнь в угоду Дягилеву. Хорошо бы, если б так получилось однажды. Но её право — оставить для себя хоть какие-то границы.

— Еще чуть-чуть, — умоляюще хнычет Соня и ластится к Вадиму. Нежная какая зайка. Вот зря она это делает, на самом деле. Ведь не так и просто на неё сейчас не наваливаться и не затевать новый акт этого спектакля. Игрушек в запасе у Вадима не было, зато были руки и ремень, на первое время хватило бы и их. Но все-таки зайку следовало пожалеть и отпустить домой.

— Откуда ты вообще взялась на мою голову? — Вадим смеется и прижимает девушку к себе так крепко, как только возможно.

— С балкона, хозяин, разве ты не помнишь? — лукаво мурлычет эта нахальная девица. И глазищи так и блестят, так и блестят. Кто-то очень хочет нарваться на еще одну трепку? Ох, все-таки хочет чья-то пятая точка, чтобы её нарумянили. Ну ничего, все еще будет. Но ввести в Тему надо будет по-нормальному. Её инстинктивное следование роли — это хорошо. Но осознанности не хватает.

— Если бы я знал заранее, что получу такой подарочек, вышел бы тебя ловить, — ухмыляется Вадим. А затем поднимается с кровати. Соня огорченно хнычет, и это на самом деле жуткое вероломство с её стороны. Он бы тоже сейчас остался и продолжил. А потом сожрал что-нибудь и продолжил снова. Но они ж так из гостиницы неделю могут не выйти.

— Вставай, ушастая, — мягко торопит девушку Вадим. — А то в следующий раз будешь бегать по папиному двору и под конвоем. И придется мне рыть к своей сладкой зайке подземный ход.

— Моя комната на втором этаже, — явно для того, чтобы выкроить себе еще секунду, возражает Соня.

— Тем более, вставай, — Вадим запускает в девушку её же водолазкой.

Соня красноречиво вздыхает и медленно и осторожно начинает сползать с кровати. Когда садится — сдавлено ойкает. Видимо, “последний бастион”, павший сегодня, дает о себе знать. По губам Вадима ползет улыбка.

Сборы происходят в тишине. Дорога проходит в поцелуях.

Большего Дягилев себе не позволяет. Не сегодня. И не при водителе.

Останавливаются за два дома от дома Афанасьевых, и Вадим тянет Соню к себе на колени, стискивает свою девочку в своих руках.

— Я буду очень-очень голоден без тебя, ушастая моя, — шепчет он Соне, и она крепче прижимается к его ладони.

— Мы еще увидимся? — с тихой печалью спрашивает глупышка, неохотно сползая с колен Вадима.



— Даже не сомневайся, — улыбается Вадим. — Очень скоро увидимся, обещаю.

Она улыбнулась и выскочила из машины, припуская в сторону своего дома и имитируя все-таки “пробежку”.

Обычно Вадим Дягилев всегда следовал своему слову. И никто не мог его упрекнуть в обратном.

Но в этот раз следовать обещанию у него не получится. Потому, что он ошибся.