Библиотекарша - Логан Белл

Реджина не находила, что сказать. Известно ли об этом факте общественности? Скорее всего нет, иначе Карли или Маргарет давно рассказали бы.

Реджина снова легла, положив голову ему на грудь.

— Прости. Тебе, наверное, было… Даже представить боюсь, каково это. О вас с Астрид, поди, судачили?

— Нет. — Себастьян еще крепче обнял Реджину. — Кроме денег, у отца много связей — и в прессе тоже. Никто не решился его оскандалить. Зато обо всем узнала мать. Я просил отца ничего ей не говорить. Представляешь: женщина изменила мужу с пасынком! Мне было страшно стыдно, однако отец и слушать меня не захотел. Он честно рассказал матери, за что выкидывает меня из дома и лишает наследства.

— Он перестал тебя обеспечивать? Несовершеннолетнего сына?

— Да. Деньги были у мамы, к тому же она урвала кое-что во время развода. Лишением средств отец меня не сильно наказал. Понимая это, он, дабы покарать меня по-настоящему, открыл матери позорную правду.

Даже сейчас — хотя прошло столько лет с того случая — в его голосе слышались нотки стыда.

— Мать все равно спросила бы, за что отец тебя выставил из дому. Как бы ты ей ответил?

— Мы с папашей и без того враждовали. Уж я бы придумал убедительную ложь.

— Почему тогда ты жил с ним, не с матерью?

— Сразу после развода она почти на год уехала за границу к родителям. Выбора у меня не осталось. Не успела мать вернуться — всего на несколько месяцев, — как ее ждал новый удар. На сей раз по моей вине.

— О, Себастьян, ты ведь был еще так молод. И Астрид — чуть старше тебя.

— Когда я съехал от отца, мать заподозрила, что я тайком встречаюсь с Астрид, и не ошиблась. Начались ссоры, ложь… Мать не выдержала и покончила с собой.

Затаив дыхание, Реджина приподняла голову и взглянула на Себастьяна. Он готов был расплакаться.

— Себастьян, ты же не винишь себя в ее гибели?

— Нет, не виню, — ответил он, хотя выражение у него на лице говорило об обратном.

Она поцеловала его в щеку, ощутив соленый вкус слез. Обняла Себастьяна, крепко прижалась к нему, а он, зарывшись лицом в ее волосы, схватился за них, словно утопающий за веревку.

— Это не твоя вина, — говорила Реджина, гладя его по голове. Плотину горечи прорвало, и

Себастьян заплакал. Реджина готова была на все, лишь бы унять его боль.

— Моему агенту не раз приходили предложения от издателей напечатать книгу фотографий

Астрид. Я всем отказал, не мог больше видеть их. Я согласился выставить их в галерее только потому, что их запросили организаторы. Это был мой единственный шанс попасть в список участников. Лучше тех снимков у меня фотографий не получалось. Издатели из мира моды разницы не видят, зато ее замечает мир искусства.

— Не говори так. Я же видела твои снимки в журналах и здесь, на стенах.

— Эти работы хороши, но в них нет ничего особенного. Снимая других моделей, я не чувствовал вдохновения и обманывал себя тем, что говорил: Астрид просто самая лучшая.

Однако истина в другом: снимки Астрид получались столь восхитительными из-за моих чувств к ней. В тех работах — моя страсть. Вот почему я так отчаянно просил разрешения тебя сфотографировать.

— И почему же? — едва слышно спросила Реджина.

Он приподнял голову и обхватил лицо Реджи-ны ладонями. Ее сердце забилось чаще. На ресницах у Себастьяна блестели слезы, и ей захотелось поцеловать его в глаза.

— Впервые после Астрид я снова люблю.