Тот, кто меня купил - Алекс Чер

Я всегда встаю рано. Привычка. Сколько бы ни спал. Поваляться позволяю себе очень редко. Даже теперь, когда в моей жизни появилась Тая. Излишняя строгость к себе — я знаю. Я мог бы подольше быть с ней. Нежиться и дарить поцелуи.

Я дарю ей экстаз по утрам. Люблю ласкать её сонную, когда она на грани сна и яви. Когда она податлива и мягка, послушна и отвечает неосознанно. Не отталкивает, а прижимается. Мурлычет что-то, выгибаясь, раскрываясь для меня. Это не всегда половой акт, но оргазм для неё — обязательно.

В такие моменты мне кажется, что она моя навеки. Любит меня. Ждёт. Любит… Я бы хотел этого. Всем сердцем. Не хочу, чтобы она была со мной по обязательству. Но не могу сказать об этом. Сложно. Безумно сложно разобраться в том, что невольно давит нам на плечи.

То, что она не просто проходящая величина в моей жизни, я уже и смирился, и принял. И даже рад, наверное. Собака, дети и даже чёртов Леон, что, чем дальше, тем с большим восторгом смотрит на мою жену.

Я отторгаю его. Не приемлю только из-за этого. Всего лишь. Я пытаюсь думать, что он восхищается ею как человеком. Есть за что дарить ей и восторг, и восхищение, и уважение, чёрт побери. Но желательно, чтобы это был не Леон. И никто из находящихся рядом. Может, я был бы спокоен обожанием со стороны. За несколько километров от Таи.

Не помню, чтобы я ревновал кого-то из бывших пассий. Но никто из них не был моей женой. Разве что… да. Но лучше об этом не вспоминать. Я был молод и горяч. И дурак к тому же.

У меня ритуал: душ, а потом я возвращаюсь к сонной Тае, чтобы доставить ей удовольствие. Сегодня кое-кто сломал мои планы. В туалете кого-то выворачивает. Я рывком открываю дверь и вламываюсь. Я думал, там кто-то из детей. И сразу дурные мысли: отравились, заболели.

Но на меня смотрит испуганным зверьком бледная Синица. Так. Приехали.

— И давно это с тобой? — указываю глазами на унитаз.

Она идёт красными пятнами. Ей мучительно стыдно, что я застал её вот в такой позе — на коленях перед фарфоровой вазой.

— Нет. Кажется, я что-то не то съела, — бормочет она потрясённо, но голос у неё слабый, и сомнения слишком явственны.

Съела. Видимо, переела Севы, судя по всему. Наверное, на моём лице написан скепсис — не сумел с утра покер-фейс натянуть.

— Нет-нет-нет! — частит она, — это не то, что ты подумал! Я не могу быть беременна!

Как же. Не может. Трахалась, как сумасшедшая, а теперь «не может быть».

— Ни один контрацептив не даёт стопроцентной гарантии, — произношу я заезженную фразу и снова вспоминаю Таины пилюли. Я считаю их как чёртов маньяк. Каждый день. Тая ответственна и точна, как Биг Бэн. Я вдруг осознаю, что меня подбешивает: почему именно Синице выпал этот хренов процент? Ни ей, ни Севе не нужен ребёнок.

Лина мне не отвечает. У неё другие заботы: её опять тошнит.

— Тае не говори, ладно? — просит она меня после того, как вывернула почти пустой желудок: ей нечем рвать. Её банально тошнит. — Я всё же съела что-то не то.

— Самообманом не занимайся, — советую я, делая шаг назад. — Тест купи. И всё встанет на свои места. Съела ты что-то или нет.

У Синицы такой вид, что мне становится её жалко. Давлю в себе чувство. Вот только этого мне не хватало.

— Не говори Тае, — просит она снова, смахивая слезу с щеки. Чёрт.

— Хорошо.

Какое мне, собственно, дело до её проблем? Но первое, что я делаю, как только добираюсь до офиса, звоню Севе. За него она не просила. И пока не очухалась, мне нужно поставить точки над «Ё».