Беспредельщик - Анна Штогрина

Лили.

Я смотрела на свою машинку глазами полными щенячьей нежности. Какая она у меня хорошая покладистая девочка. И плевать, что Порше мужское название. Она для меня настоящая подруга, которая выручила в самую сложную минуту в жизни.

— Уверена? — спросил толстый негр Сэм.

— На все сто! Не тяни, давай бабки! — я положила на капот ключи и техпаспорт.

— А ты крута, девочка. Принимай. В лифчике понесешь? — усмехнулся противный перекуп желтозубой ухмылкой. А говорят еще, что у темнокожих зубы белые. Сэм явно об этом не знал.

— В трусах, я без лифчика, — огрызнулась я. Вытащила из рюкзака сложенную темную сумку и переложила тугие пачки.

Юрчик явно нервничал, глядя на меня.

Он чуть отвел меня за локоть в сторону и начал возбужденно говорить то, что я уже от него слышала

— Лили, это полный бред. Ты за копейки отдаешь дорогущую тачку. Подожди пару дней, я у пацанов поспрашиваю. На двадцать тысяч дороже перепродадим.

Я отрицательно покачала головой.

У Платона послезавтра суд. До вынесения приговора я должна успеть передать взятку. Я уже договорилась с отцом Мари. Он пробил по своим каналам судью и тот назвал сорок тысяч долларов. Сумма невменяемая за дело Самойлова. Я то была уверена, что выкуплю любимого фрика за десятку. Но видно он не только мне дорог, но еще и служителям закона. Сэм дал шестьдесят, значит нам с Платоном еще двадцатка останется.

Расклад чудесный. Самойлову нужно будет на время исчезнуть. Вот и поедем, отдохнем вместе. Устроим себе медовый месяц.

А потом вернемся в нашу квартирку.

Я нашла работу. Папа помог устроиться в его фирму экономистом. Зарплата достойная. А мама мне выедала мозг столовой ложкой, чтоб я помирилась с Ринатом. Но на ее бредни у меня уже иммунитет. Поэтому я лишь блудливо улыбалась и вспоминала своего зеленоглазого красавца.

— Поехали, Юрчик. Нечего с такими деньгами прохлаждаться. Мне к Мари надо срочно.

Парень напрягся. Молча пожевал скулы.

— Не переживай. Наш уговор в силе. Я не сдам тебя. И слова не скажу, что мы вместе к Сэму ездили. Высадишь меня в нескольких метрах от дома, чтоб камеры не засняли тачку, — поспешила успокоить я парня.

Агафов честный, хороший. Боится свою девочку Мари огорчить.

— Спасибо. Я мог бы и сам ей рассказать. В твоей просьбе ничего такого не было. Просто не хотел, чтоб она сюда с нами ехала. Нечего ей по разборкам шастать. А нас одних она б не отпустила. Ревнивица моя, — он улыбнулся мечтательно, видно вспомнил любимую крошку.

Мне тоже захотелось засмеяться, как дуре. Эндорфины в крови бурлили, повышали настроение. Со дня на день я увижу Самойлова. И долго же будет мой красавчик зализывать долг мне. Я тоже не прочь его побаловать. Соскучилась по его роскошному члену.

— До встречи, детка. Будут еще такие тачки, заглядывай, — усмехнулся мне в спину Сэм.

Хотелось чистосердечно послать его на хер. Но я, как приличная девочка, мысленно пожелала ему изжоги и депрессии в печень.

— Лили, а что у вас с Ринатом? Полный аут? — уже в машине разволновался Юрчик за судьбу друга.

Я откинулась на пассажирском сиденьи, мечтательно глядя в окно.

— С кем? Я даже не помню кто это. Знаешь, я так сильно влюблена в Самойлова, что все мысли только о нем. Вот даже на тебя смотрю, а вижу его. И знаю, что он сейчас за решеткой. От этого выть хочется. Поэтому не спрашивай за Рината. Объяснила ему по дружески, что я пропала. Для него так точно.

Оу! Меня пробило на откровения. Улыбнулась сама себе. Даже девчонкам подобного не рассказывала. А Агафову захотелось исповедаться. Может потому, что он хороший парень и мой друг. А может потому что я стала сентиментальной влюбленной принцессой…

* * *

— Лили, только не говори, что ты продала тачку, чтоб выкупить Самойлова! — с порога накинулась на меня Мари и втянула в дом.

— Я и не говорю. Но я ее продала, — парировала я монолог подруги, — А что мне было делать? Отец отказал в просьбе одолжить денег. У вас всех я тоже спрашивала. Сорок штук на дороге не валяются. А если и валяются, то явно не на моей. Поэтому это был единственный вариант.

Я вошла на кухню и по хозяйски залезла в холодильник Мари.

Достала ветку сельдерея и молоко. Налила себе целый стакан и начала запивать хрустящий стебель. Мари ошарашенно смотрела на меня своими прозрачными глазками.

— Ты что творишь? Молоко не безлактозное и жирное, 3,2 %! — произнесла она дрожащим голосом.

— Та пофигу. Мне вкусно. На вот деньги, — я положила на стол пакет с остатками моей машинки, — Передашь папочке. И от меня спасибо.