Нарушая все запреты - Мария Акулова

По плечам, спине и рукам перекатываются мышцы. Капельками скатывается пот. Его лицо то напряжено и сосредоточено, то губы улыбаются…

Он командует Полине:

– Поднимешься на чердак? Там коробки с Настиными игрушками есть… Может малые выберут себе что-то…

Это предложение ненадолго ввергает в ступор, но Полина опять не возражает. Ему виднее.

Находит те самые коробки, с помощью мальчиков сносит вниз, они занимают себя разбором.

Те игрушки, которые были у погибшей Насти, сильно отличаются от тех, которыми ломились её коробки. Здесь всё куда проще. Многое, наверное, досталось в наследство еще от Гавриловой мамы, но в Полине их разбор вызывает восторг явно не меньший, чем в остальных девочках.

К забору то и дело кто-то подходит и заглядывает внутрь. В основном – взрослые мужчины и женщины.

Поначалу это вызывает в Полине дискомфорт, но она видит, что ни Гаврила, ни его гости не реагируют, и понемногу успокаивается.

Это деревня. Здесь, наверное, не существует совсем уж личной жизни…

Что больше всего интересует она – Поле понятно. Как и то, что она вряд ли произведет совсем уж хорошее впечатление. Потому что… Если в Любичах есть молоденькие девочки, которым уже бы замуж – о лучшем зяте и мечтать нельзя.

Но безнадежно. Он – Полин.

Никому не отдаст.

Ближе к пяти дети разбегаются по домам. А Полина с Гаврилой собираются в церковь.

Зачем откладывать? Полине тоже интересно.

Мандраж оставляет ее почти сразу, стоит войти внутрь. Гаврила знакомит её с тем же батюшкой, который нашел их на пляже. Теперь Полина чувствует себя куда уверенней – она одета, ещё и в платке.

Взгляд батюшки отличается от тех, кто заглядывал за забор дома Гаврилы, и тех кто рассматривал во время службы. В нем нет стремления оценить. Полину мурашит даже, потому что… Кажется, в Любичах не один Гаврила душевный.

– Рад познакомиться, Полина… Вы к нам почаще приезжайте… И приходите…

– Отец Павел, можно крестик посвятить?

Вопрос Гаврилы оказывается неожиданным, но Полина не противится. Его подарок святят в Любичевском храме.

Том же, фотографии которого Полина когда-то стыдливо рассматривала, вбив название деревни в Гугл.

Вернувшись домой, она чувствует себя опустошенной, но счастливой.

Есть уже некуда. Куда больше хочется поваляться.

Они себе в этом не отказывают.

Занимают опять маловатый для двоих диван в гостиной на первом этаже.

Но если лежать в обнимку – сойдет. А они постоянно в обнимку, если есть такая возможность.

Гаврила гладит Полину по спине и плечу, она дышит, вжавшись носом и губами в его шею.

Ей так хорошо просто лежать, что даже секса не хочется. Всё может измениться через секунду, но вот сейчас и вот так – идеально.

Под цокот настенных часов её память впитывает момент, который останется с ней на всю жизнь…

– Скажи мне, а Поля, она…

В ушах до сих пор периодически взрываются счастливым визгом воспоминания о девочке. Полине важно, а Гаврила почему-то не спешит отвечать.

Гладит молча, хмыкает…

Касается подбородка и тянет за него вверх. Чтобы запрокинула голову и смотрела в глаза.

Смеющиеся.

– Ты уже для каждого придумала душещипательную историю, да? – Полине стыдно, но отвечать ложью не хочется. Она моргает. Если честно, да. Судя по всему, зря…

– Здесь не так-то плохо жить, Поль. Детям хорошо. Очень не так, как в городе. Но они тут не голодают и любят их тут не меньше, чем городские родители. Кому-то не везет, конечно. Но разве в городе пьяных отцов нет? Разве в городе мать детей не бросает?

Есть, конечно. И бросают. Снобизм тут неуместен, Гаврила прав.

Да и честно говоря… Только побывав тут, Полине становится окончательно понятно, насколько Гаврила больше и лучше знает жизнь. Теперь она бы тоже хотела, чтобы её дети если не росли тут, то хотя бы бывали.

Жалко только,егоЛампы тут больше нет.

– У Полины хорошие родители. Чуть старше меня – я их со школы помню. Одноклассники. С двенадцати лет вместе, представляешь? Отец уезжает часто – на заработки. А Маруся с Полиной тут его ждут. Они и второго вот скоро рожать будут. Братика твоей звонкой…

Гаврила так точно подбирает слова и характеристики, что искать новую зацепку для того, чтобы себя накрутить, бессмысленно.

– Успокоилась?

Полина кивает. Да.

Получив поцелуй в губы, снова вжимается в его шею. Сильнее обнимает руками. Замирает, прислушиваясь…

Осознает, что ей сейчас так хорошо, что аж в груди больно. А может больно потому, что конечно…

Дыхание сбивается, учащаясь…

– Эй…

Гаврила слышит это, снова пытается от себя оторвать и заглянуть в глаза. Но на сей раз Полина не дает. Жмурится, выдавливая слезы на кончики ресниц. Дрожит немного, благодаря без слов за то, что Гаврила сильнее укутывает собой.

Она не хочет жить в мире, где всё это может кончиться. Она себе навсегда его хочет. Общую Полину. Счастья в этом доме.