Знаю, ты хочешь - Елена Сокол

Уже в скорой я узнаю, что это Майка вызвала полицию. Подруга приезжает сразу следом заскорой. Она держит меня за руку, пока врачи проводят осмотр, и тоже ревет.

– Не вой, как девка. – Усмехаюсь я.

Но выходит какое-то жалкое бульканье.

– Заткнись. – Просит она, сжимая мою ладонь. – Помолчи хоть раз, дура.

– Вижу, у вас полное взаимопонимание, – кашляет доктор.

– Это да. – Кивает Майя. – А что там с подозреваемым? – Интересуется она.

– Жить будет. – Сообщает медик.

– Вот падла! – Восклицает подруга и обращает свой взор на меня: – Мало ты его огрела! Выжил, сучонок!

– Девушка! – Просит врач. Он закрывает ящик с инструментами. – Можно как-то помягче выражаться?

– Нет. – Ворчит Майка.

– У задержанного легкое сотрясение, так что он ответит по всей строгости закона.

– И на том спасибо!

– А где Алекс? – Приподнимаюсь я.

– Ты лежи, лежи. – Кладет мне на грудь ладонь Майка. – Его допрашивают. Повезло тебе, что он вовремя твое сообщение прослушал и приехал, а то не было бы у меня моей сумасшедшей подруги!

– Почему сумасшедшей?

– Ну, а куда ты сорвалась? Куда поехала одна? Что хотела тут найти?

Я замолкаю на пару секунд, а потом тихо говорю:

– Мариссу. Она здесь, я точно знаю. Он спрятал ее где-то в здании.

– Это он тебе сказал?

– Нет, но я и так поняла.

– Хорошо. – Кивает подруга. – Нужно сказать об этом копам, я сейчас.

Встает и уходит.

А потом меня увозят в больницу. А потом дача показаний, бесконечные беседы, попытки убедить полицейских искать. И, наконец, то место, где я так стремилась оказаться – объятия Алекса.

Он забирает меня из больницы, и мы едем туда, куда нас не хотят пускать – на место преступления. Мы не спим и не едим, пока группа полицейских исследует бетонный пол специальным прибором. Мы дежурим в машине, на улице, но когда этот волшебный прибор, наконец, издает долгожданный писк, следователь сразу сообщает об этом нам.

Когда начинают грохотать отбойные молотки, я крепче сжимаю руку Алекса…

Никогда не забуду, как он тогда смотрел в одну точку, ожидая новостей. Мы так и не уехали, пока не убедились, что это она.

Марисса лежала в бетоне в беспомощной позе маленькой сломанной куклы. Она будто спала, крепко сжимая в руке пуговку с той самой рубашки. Алекс рыдал на опознании. Прижимал меня к себе и рыдал. Эпилог

– Я знаю, ты хочешь… – Шепчет мне муж. Его дыхание щекочет шею. – Давай же, Ханна, скажи, что хочешь, и я выгоню всех к чертовой матери из этой гримерки!

– А-а-алекс! – Смеюсь я.

Он целует мою шею, и по всему телу разносится привычная дрожь.

– Просто скажи, – издевается он.

– Ты сорвешь моё выступление. – Перехватываю я его руку, крадущуюся к краю подола. – Мне на сцену выходить через десять минут!

– А кто тут у нас! – Нарочито громко восклицает Майка, появляясь на пороге гримерки. Мы с Алексом тут же вытягиваемся по стойке смирно. – Кто это? – театрально вопрошает подруга. – Мама и папа, да?

Завидев нас, малышка начинает активно сучить ножками, едва не спрыгивая с ее рук.

– Смотри-ка, Мари, они опять шалят! Ух, негодники! – Майка грозит нам пальцем.

– Давай ее сюда, – протягивает руки Алекс.

Белокурая кудрявая малышка вцепляется в шею отца, но тут же отрывает руки и тянется уже ко мне.