Дань для Хана - Александр Ермаков

POV Даниила/Дань

Проснулась уже дома. Рядом спала сестра. Я с недоумением повернулась к ней и несколько минут глядела на милое личико. А потом меня вновь утянуло в темноту.

Наутро вставать не хотелось, но только Регина открыла глаза и я следом.

— Данюшка, — прошелестела сестра и улыбнулась так чисто, что я засияла:

— Доброе… А что я у тебя делаю?

Регина тихо рассмеялась:

— Суровый Хан вчера тебя принёс и сказал, чтобы я тебя не будила.

Это немного покоробило.

— Так и сказал? — переспросила обиженно.

— Ага, — сестра не поняла моей грусти.

— Видимо, не совсем одичал. Дань, — ко мне подобралась Регина и по волосам провела:

— Это правда? — перестала светиться радостью и губы сжались в плотную полосу.

— Что? — озадачилась я.

— Ты вышла… за Хана? — по-моему, сестра даже предположение озвучила, не веря в подобное.

Я молчала, потому что весь вчерашний день не укладывался в голове, и всё больше казался злобным розыгрышем фантазии.

— Вроде… — чуть повела плечом. Было так хорошо и спокойно, вылезать из постели совсем не хотелось и руки из-под подушки доставать, где им было тепло и мягко.

— Дань, — тихо ахнула Регина, округлив глаза, — ты такая… храбрая… — сбивчиво бормотала сестра.

— Почему?

— Он же… — опять запнулась Регина, явно выискивая точные слова, — старый! Жестокий, грубый, сухой, сложный, грозный…

Я бы рассмеялась таким сравнения, но сестра выглядела очень переживающей и реально так думающей.

— Бедная моя, — голос надломился. Сестрёнка часто заморгала, явно слезам не позволяя пролиться, а на лице отразилась искренняя печаль. — Это я во всём виновата, — опять провела мне по волосам, извиняющимся жестом, нежным, любящим. — П-прости, я подставила тебя…

Было рот открыла, как померещился скрип половиц в коридоре. Я села на постели, глядя на дверь и ожидая гостя, но звуков больше не было.

— Ты что? — и Регина села.

— Показалось, что в коридоре кто-то…

— Думаешь, наши охранники под дверью сидят? — на меня с недоумением покосилась сеструха. Иногда я с её наивности умирала.

— Нет! Думала, может… — пожевала слова, ощутив волнение даже от мысли, что это мог быть муж. — Может, Хан… Что-нибудь нужно…

— Его не было дома, — заверила Регина. — Как тебя принёс, сразу ушёл…

Я секунду посомневалась и опять упала на подушки. Сестра следом:

— Дань, — настороженно протянула, — он тебя шантажировал?

— Кто, Хан? — опешила заявлению.

— А кто ещё? — буркнула Регина. — Не представляю, чтобы ты по своему согласию и без угроз с его стороны согласилась с ним на брак.

— Да ну тебя?! — я ещё не определилась радоваться событию или грустить. Но скорее настроение подпортилось из-за того, что проснулась не там, где хотелось.

— Да, да, не спорь. Я твоё место заняла в сердце Карима. В его доме!.. Я не имела права, потому что мне другое было на роду, — в глазах Регины всё же сверкнули слёзы. — А ты такая сильная и великодушная. Не возненавидела меня.

— Регин, ты о чём? — мне реально бредом показался весь этот базар. Сестра не могла так думать! Это же… глупость!

— О том, что я некрасиво поступила! — шмыгнула носом Регина. — Я должна была тебе уступить место, которое отец тебе готовил, но я трусливо…

— Прекрати! — отрезала я, потому что слушать подобные изыскания было смехотворно. — Мы выживаем каждый как может. У тебя свой путь, у меня свой, но всё это ради семьи. Так что, не выдумывай, Регин, я сама согласилась на брак. Хотя небольшой шантаж с его стороны был, — носик скривила. — Немного! Но мне это было на руку. Нам на руку! — поправилась задумчиво. — Рано или поздно, имя отца должно быть восстановлено! И я рада, если Карим и правда тебе…

— Очень, — аж затаилась сестра. — Так нравится, что я теперь боюсь гнева его отца и того, что он… нас разлучит.

— Карим не позволит, — ни на миг не усомнилась. — Он решительный малый, не смотря на другой склад характера, нежели Хан. Да и зачем ему это?

— Из-за злобы, желания нас проучить. Он жесток, Дань. Неужели ты этого не видишь?

Я замялась. Много что видела. Много, что пропускала, но ведь Хан вроде мне ничего такого-эдакого не сделал, если не считать отшлепанного зада. И весьма заслужено, чего уж там. Но это был удар по моей гордости и по моей вине!

— Он упрямо нас винит в том, что мы не делали, — напирала Регина. — Он, — запнулась, — зверь какой-то бездушный…

— Да вроде не винит уже давно, — пробормотала я в своих мыслях. — Так бы мы жили не в его доме, а борделе, — рассудила спокойно. — И тебе светит жизнь с Каримом. Разве бы допустил подобное ЗВЕРЬ?

Регина задумчиво умолкла:

— И всё же ты пожертвовала собой. Это неправильно. Ты такая молодая. Я… — опять запнулась. — Дань, я очень хочу быть как ты: сильной, смелой. Если скажешь, я поговорю с Каримом. Откажу ему…