Ботан - Ната Радуга

— Он просто такой хорошенький, как вспомню всё, что пережил…

— Давайте не будем о плохом. — Артём коснулся её плеча. — Всё позади. — Он улыбнулся, и мама закивала.

Опять раздался звонок в дверь, наверное, отец. Тёма хотел забрать мелкую, но куда там, она же должна посмотреть, кто же там пришёл. И сколько радости, когда увидела кто.

Закидали её подарками со всех сторон. Чувствую, будем бороться с дедушкой и бабушкой, а то вырастет у нас разбалованная девчонка. И покажет нам, где раки зимуют. Как я и говорил, она привыкла быстро к новому члену семьи и играла со всеми по кругу.

Просидели вполне тихо, мама с Мариной очень хорошо общались. Отец расспрашивал втихую про Ворона и сам рассказывал, что узнал. Про Дёмина я решил промолчать, угрозы с его стороны я не видел, так что нечего волновать не отца, и не тем более Тёму.

За столом все запищали от радости, когда я сказал, что принимаю предложение отца, взять на себя руководство его автосалонов. А как услышал, что хочу уже работать с ним, чтобы он лично ввёл в курс дела и был рядом, так вообще думал, что он вот-вот заплачет. Собственно, мать и заплакала, Марина мужественно её успокаивала.

2

— У тебя классные родители. — Тёма лежал на моей груди, и я гладил его по спине, смотря в потолок.

— Да, классные, — согласился я.

Была уже глубокая ночь, сидели мы долго. Мелкая уснула на моих руках, и мы с мамой её уложили.

— Он такой хороший, Стас, — шепнула она, когда я укладывал мелкую в кроватку. — Я так за тебя счастлива, — вытирая слёзы, продолжала она.

Всегда была слишком эмоциональной, видимо, с возрастом чувствительность только усиливается.

— Я рад, что ты счастлива, мама. — Я накрыл мелкую одеялом и повернулся к маме.

— Такая красивая комната, — восхищалась она розовым помещением. — Ты так изменился. Стал более мужественным, серьёзным и тебе так идёт такая обстановка. — Она погладила меня по лицу. — Я горжусь тобой!

Все дружно убрали со стола, не слушая возмущения Тёмы, что мы сами уберём. Отец предложил маме отвезти её в нашу квартиру, чтобы не вызывать такси.

И вот мы уже с полчаса лежим с Тёмой после душа и обсуждаем, как прошёл вечер.

Вот только эта Язва не может лежать тихо. Лёгкими и невесомыми прикосновениями пальцев рисует незамысловатые узоры на груди. Спускается ниже, к животу, проводит пальцем вдоль линии боксеров.

— Тебе завтра к врачу, — напомнил я ему.

— Я помню, — хриплым от возбуждения голосом сказал он.

Его стояк упирается мне в бедро, и это, сука, не может не возбудить. Я и так не получаю нужную разрядку, а он мне тут членом машет чуть ли не перед носом.

— Соколов! — прорычал я, перехватив его руку уже на моём твёрдом и готовым взорваться от возбуждения члене. — Прекрати сейчас же, похотливое ты животное.

— Нет! Мне надоели эти игры. Трахни меня! — потребовал он.

— Я же…

— Мне ничего не будет.

Я посмотрел на него и мне на хрен крышу сорвало. Впился в его губы, стянул трусы и коснулся его стояка. Он не заставил долго ждать и сделал тоже самое — взял в руку мой член и поводил по нему, оголяя головку и смазывая с неё влажную каплю. Меня надолго не хватило, и я аккуратно перевернул его на живот, погладил по заднице. Шлёпнул и, наклонившись, укусил за мочку уха.

Потянул руку к прикроватной тумбочке и взял оттуда лубрикант. Намазал член и кольцо его ануса, просовывая два пальца в тугое и такой желанное отверстие. Артём уже стонал, уткнувшись носом в подушку, и подавался назад, насаживаясь на мои пальцы, которые вскоре заменил член.

Блядь, как же хорошо.

Взял двумя пальцами его подбородок и впился в его губы, глотая его стоны. Наращивал темп и двигался внутри податливой задницы всё больше, глубже и напористее. Взял его член и стал дрочить ему, быстро двигая рукой. Его тело задёргалось в моих руках, он сжал мой член изнутри и излился в мою руку. Я поймал его кайф и в пару толчков догнал его, наполняя его своей спермой.

Это просто грёбаная магия, сука. Как может быть так хорошо с одним человеком? Увидеть звёзды каждый раз, когда кончаешь, и слышать, как громко бьётся твоё сердце. Любить и хотеть только его. Чувствовать его боль, впитывать его эмоции, жить им.

Как только полюбил кого-то, ты уже не принадлежишь себе. Он забирает тебя всего, твоё сердце отныне его. А он взамен отдаёт тебе своё, себя целиком и полностью. И это, блядь, страшно. Каким бы сильным и мужественным ты бы ни был. Перед такими глубокими чувствами ты становишься уязвим. Твоя сила тут ни хрена не поможет. Тебе доверили чужое сердце, и ты должен, ты обязан беречь его лучше, чем своё.

— Я тебя люблю, — шепнул своему ботану и впился в его губы.

— И я тебя люблю, — ответил он, когда я отлип от него.