Беременность на сдачу - Адалин Черно

Матвей

— У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне все, — сажусь на стул напротив Демьяна и складываю руки на столе.

— Даже не поздороваешься?

— Время пошло, Демьяша.

— Вот, — брат протягивает увесистую папку и толкает ее ко мне. — Изучи хотя бы первые несколько страниц.

Беру папку в руки и листаю ее. Составленные договора по ЛевиМеду, множественные махинации, отмыв денег, закупка дорогостоящего оборудования для других клиник из Китая.

— Ты когда успел? — поднимаю голову и впиваюсь взглядом в брата. — На это нужны годы.

— Которые у меня были, — спокойно говорит он. — Я собирал инфу на него с начала работы.

— Я всегда знал, что ты предусмотрительный сукин сын.

— Ты работал с Олегом, — пожимает плечами он. — Я не мог не собирать на него компромат.

— Скажи, что ты сделал это ради меня, — усмехаюсь. — Ты когда успел научиться сироп в уши лить? Или, этому научили на курсах?

— Я серьезно.

— А я не верю. Избавь меня от хуйни под названием “Совесть”, потому что я ни хуя не поверю, что она у тебя есть.

— Матвей.

— Закрой рот, Демьян. То, что я принимаю твою помощь, еще не значит, что мы помирились. Или когда-нибудь помиримся. Да что там. Я даже жрать с тобой за один стол не сяду, потому что такие как ты не меняются. Если готов отдать папку без ожиданий, что я тебя прощу — чрезмерно благодарен, если нет — забирай и чтобы духу твоего не было ни рядом с Вероникой, ни рядом со мной.

Протягиваю ему папку и встаю, но он останавливает меня и просит забирать документы. Мы встаем вместе. Я беру папку и выхожу из ресторана, правда, около машины Демьян снова меня останавливает. Я успеваю закинуть папку на сиденье и повернуться к нему всем корпусом.

— Что тебе, блять, не ясно в фразе “я тебя не прощу”? Или тебе скрепить обещание кровью?

— Я не трогал ее, — говорит он. — Не трогал. Мы любили друг друга. Любили, черт тебя дери.

Я смачно впечатываю кулак в его самодовольную рожу и опрокидываю Демьяна на землю.

— Это ты зря, блять, очень зря. Я ни слушать тебя не собираюсь, не видеть, ни тем более верить. Даша мое была, понятно? И ребенка моего носила. А ты, сука, влез, куда тебя не просили. Пришел, тварь, и увез ее, домогался.

Я поднимаю его на ноги и толкаю к машине, опрокидываю на капот и ударяю по лицу еще раз. Сжимаю его шею и с садистким удовольствием смотрю за тем, как он обхватывает мою руку. Хуй тебе, братец. Я слишком часто посещаю зал, чтобы твои худенькие ручонки хоть что-то сделали.

— Послушай меня. Я благодарен тебе за ту папку, которая лежит в машине, за то, что ты подвел своего Олежку и отдал ее мне, но я ни за что не стану называть тебя братом и наши отношения ни разу не станут прежними. Даже если ты исправился и стал прекрасным мальчиком, я один хер не стану с тобой общаться. Понятно?

Отпускаю его и отбрасываю от себя, огибаю машину и сажусь в салон. Демьян отходит от машины на тротуар, а я завожу двигатель и выезжаю со стоянки. Спасибо и на хуй.

Увы, судьба, блять, решает, по-другому. Пока я думаю, как использовать документы и передаю их своим юристам, Олег действует. Использует, сука, то, что лишает меня ЛевиМеда. А после заказывает меня. И узнаю я это не от тех, кому поручил это дело, а от брата, сука.