Одержимый тобой - Валентина Кострова

— Тебя стоит побрить, завтра принесу бритву. Я так рада, что ты смотришь на меня. Я всю неделю об этом мечтала, — как только я поднимаю голову, Диана теперь целует мои пальцы. — Сегодня самый счастливый день! Теперь все будет хорошо! — ее сияющие глаза режут меня без ножа, я скованно ей улыбаюсь. Пока не могу разделить ее воодушевление.

— Почему ты молчишь? — сдвигает брови к переносице, с тревогой рассматривает мое лицо.

— Я рад тебя видеть, — тихо произношу, протягиваю руку и глажу по щеке. Диана подается в мою сторону, явно собираясь поцеловать, я ее удерживаю. Уголки губ обиженно опускаются, но берет себя в руки, понимающе улыбается.

— Я зайду потом к Виктору Антоновичу и спрошу, когда тебя теперь выпишут.

— Не надо. Выпишут не скоро.

— Почему? Мне кажется дома тебе будет лучше.

— Диан, давай не будем об этом. Хорошо? Лучше обними меня, — с готовностью малышка укладывается мне на грудь, смотрю перед собой, перебираю шелковистые волосы. — Ты опять похудела, — провожу рукой по спине.

— Аппетита не было.

— Диан! — обхватываю ее голову, приподнимаю. Глаза отводит в сторону, вытираю влагу. — Видок у тебя, детка, неважный.

— Ты на себя смотрел?

— Мне положено. Обещай теперь нормально спать и есть!

— Как только ты окажешь дома, лично проконтролируешь.

— За это время ты превратишься в тень, — мне бесконечно хочется трогать ее лицо, очерчивать ее губы, запоминать ее до мельчайших подробностей. Я думал, что не увижу ее, теперь дорожу каждой секундой.

— Буду твоей тенью, всегда рядом, еще ниточками пришью.

— Шутница, — не сдерживаюсь и притягиваю ее к себе, осторожно прижимаюсь к губам. Сладкая до невозможности. Податливо открывает рот, впуская мой язык, сама торопливо пытается просунуть свой язычок мне в рот. Стонет, сжимая на плечах ткань больничной рубашки. Я не позволяю своим руками сместиться вниз со спины. И поцелуй стоит сейчас же прекратить, но как же сложно…

— Шшш, — сглатываю, прижимаюсь губами к ее щеке.

— Я так боялась тебя потерять! — шепчет Диана мне в подбородок. — Я вздрагивала от каждого звонка, боясь услышать, что тебя больше нет. Адам! — отстраняется, смотрит в глаза. Я уже догадываюсь, что она сейчас скажет, поэтому просто затыкаю ей рот очередным жадным поцелуем. Пока на данный момент — это единственный способ уходить от темы, не позволить произносить вслух то, что не нужно произносить.

— Адам…

— Диана, молчи, — тихо приказываю, прикусываю ее опухшую от поцелуев губу. — Ты так сладко пахнешь. Какая же ты сладкая… — улыбаюсь, заглядывая в ее лихорадочно блестящие глаза. Опускаю взгляд на ее грудь, часто дышит. Сегодня на ней белая полупрозрачная блузка, а под ней кружевной бюстгальтер, не скрывая темный сосок. Если бы не пиджак на стуле с сумкой, устроил бы взбучку, но сейчас просто молчу и осторожно очерчиваю пальцем сосок через ткань.

— Я смотрю, ты остался самим собой, это радует, — ее низкий голос с манящими нотками действует волнительно на низ живота. Вынужденно убираю руки, Диана не скрывает разочарования, отодвигается. Несколько минут нам требуется прийти в себя, вспомнить, где мы находимся.

— Как дела на работе?

— Я попросила Тамару Львовну проверить мои отчеты.

— Правильно. Больше никаких трудностей не возникало?

— Нет. Все в штатном режиме. Эдик пока заведует твоими делами.

— Да, я до твоего прихода ему позвонил.

— Я пока живу у себя на квартире, так ближе до больницы, — киваю головой, слышу голос Эдика, выразительно смотрю на Диану. — Я пойду, мне нужно еще в студию. Созвонимся вечером?

— Если меня не накачают лекарствами, обязательно, — Эдик замирает в дверях, все еще с кем-то разговаривая по телефону, Диана поспешно чмокает меня в губы, торопливо встает с койки. Посылает мне очаровательную улыбку, берет свои вещи и уходит. Я сразу же перестаю улыбаться, друг закрывает плотно дверь, берет стул и идет ко мне. Он несколько секунд пристально рассматривает меня, поджимает губы.

— Как я здесь оказался?

— Они сами мне позвонили.

— Как великодушно с их стороны. Естественно с левых номеров.

— Да, все именно так. Но согласись, спасибо, что позволили тебя найти.

— Значит у них не было цели меня грохнуть, только сделать калекой, — прищуриваю глаза, поворачиваю голову в сторону окна. — Это не Гера. Он бы меня просто убрал с дороги.

— Он приходил сюда, интересовался твоим состоянием.

— Тем более.

— Тогда кто? Кому ты перешел дорогу?

— А хрен его знаю. Я на шипение в спину не обращаю внимания.

— А зря, как видишь.

— Потом подумаю, сейчас у меня голова работает через раз. Что там на работе? — двадцать минут Эдик рассказывает мне о положении дел в компании, записывает в блокнот мои замечания, важные вопросы и темы, на которые стоит обратить внимания. Потом я прошу его привезти мой рабочий ноутбук, лежать целый день и разглядывать потолок — не в моем стиле.

— Что врачи говорят? — друг старается говорить ровным голосом, не смотреть в сторону прикрытых ног.

— Не знаю Эд, не знаю. Прогнозов никаких. Может встану и полноценно буду ходить, может встану, но буду хромать, а может и не встану. Мне не двадцать лет, как на собаке не заживет.

— Ты Диане об этом говорил?

— Нет, — опускаю глаза на свои руки. — Пока я сам не проконсультируюсь со всеми врачами, ничего ей говорить не буду. Но придется тебе немного напрячься и подготовить комнату дома к моей выписке, нанять людей, — стискиваю зубы от бессилия, от мысли, что без посторонней помощи ничего не смогу сделать. Зависеть от кого-то — худшее, что могло со мной случиться.

— Дани на нее наорал, когда тебя привезли в больницу. Он ее не воспринимает.

— Да? — вопросительно приподнимаю брови. — Почему? Что она ему сделала?

— Ничего, — усмехается, склонив голову набок. — Он считает, что она твое несчастье.

— Он всегда категоричен в суждениях. Разберемся с ним позже.

— Адам, если что, мы рядом!

— Спасибо. Не забудь завтра ноутбук привезти, — Эдик встает, пожимаем друг другу руки, в палату теперь заходит мой врач, Виктор Антонович. Он ждет, когда друг уйдет, подходит к койке, в руках у него снимки. Я сначала гипнотизирую их, потом медленно поднимаю взгляд на мужчину.

— Готовы бороться?

— Смотря какой результат. Я не привык поднимать проекты, которые на начальном этапе уже провальные.

— Вы же знаете, что мы ничего вам гарантировать не можем. Нужно пробовать. Кости срастаются, но кое-где требуется хирургическое вмешательство. При благоприятном расположении звезд, через год-полтора вы сможете со своей невестой вальсировать на собственной свадьбе.