От судьбы не уйдёшь - Элен Форс

Резко замолкаю, понимая, что не могу сказать ему самое главное: мне не выносимо жить рядом с ним, наблюдать за всеми его шашнями, смотреть, как он женится и будет воспитывать детей.

Быть рядом и не быть с ним.

— Ты согласилась на эти условия. — его голос становится еще жёстче. Эмир словно скручивает меня по рукам и ногам, причиняет физическую боль. — Нравится тебе это теперь или нет, даже если тебе это невыносимо — ты принадлежишь мне. На тебе моя отметка. Ты моя. Вся. Если бы ты сбежала, я бы все перевернул и нашёл тебя. Откопал бы даже из-под земли.

— Что со мной будет, когда я тебе надоем? Ты никогда меня не отпустишь?

— Даже на тот свет тебе не удастся проскользнуть без моего разрешения. — несмотря на грозный голос и суровое лицо у меня создаётся впечатление, что Аль-Мактум признаёт мне в чувствах. Обозначает так, что я нужна ему. Он говорит с придыханием с легким надрывом.

— Спасибо, что спас. — искренне благодарю его, меняя тему, заглядывая в эти живые и противоречивые глаза, в которых всегда кипит столько эмоций. Пытаюсь найти в них отражение его мыслей.

— Теперь Амин станет твоей тенью. И даже в туалет будешь ходить с ним! — уже больше ворчит, чем злится. Чувствую это. Может быть он чувствует ко мне нечто большее, чем влечение?

— Теперь ты накажешь меня?

— Зачем? Жизнь уже преподнесла тебе урок.

* * *

Ахмед.

Говорил себе не злиться.

Но как вижу ее опухшее лицо, мысленно провожу параллель между ее побегом и попыткой ее изнасиловать. Презираю себя за слабость. Нужно было сразу выбить из нее дурь. Выдолбить членом мысли о побеге. Затрахать до такого состояния, что когда она захотела бы бежать — ноги были не способны и шага сделать.

Я вожусь с ней и всей ее семьей в то время, когда должен быть со своими людьми. Я должен быть в Эмирате и решать более глобальные проблемы.

А ей что? Ей не нравится ее положение.

Опрокидываю стакан виски и снова закуриваю.

В комнату заходит Амин. Жестом приглашаю его сесть напротив.

— С этого дня ты отвечаешь головой за Викторию. Если на ее теле появляется синяк — это твоя вина. Если с ней случится даже малюсенькая оказия, ты сгниешь где-нибудь заживо. И, Амин, если мне хотя бы покажется, что ты проявляешь к ней не уважение или тронул ее хотя бы пальцем, превращу в евнуха. Ты решил, что я плохо вижу?

— Твоё слово закон, Ахмед. — только и говорит он.

— Когда вернёмся в Рай-Эль-Джайру, подбери себе невесту, я благословлю Ваш брак. — он поднимает на меня глаза. Вижу, как ему это не нравится. А еще вижу, как он посматривает на Викторию, так и бросает на нее взгляды полные вожделения. Другого бы на его месте лишил жизни.

— Хорошо. — соглашается он. У него нет выбора. Это приказ.

Телефон на столе издаёт писк, оповещающий о входящем звонке. Отец.

— Иди. — приказываю Амину и поднимаю нехотя телефон: Ас-саляму алейкум!

— Где тебя черти носят? — голос брата вибрирует от недовольства. Закрываю глаза и представляю его недовольное лицо. — Ты должен был вернуться несколько недель назад!

— Скоро буду. — коротко отвечаю ему, не желая вдаваться в подробности. Не в том возрасте. — Так сильно соскучился по мне?

— Отец болен. Все очень серьезно, если хочешь увидеть его перед смертью — возвращайся. — брат вздыхает. Мы всегда, при такой похожей внешности, были очень разными. Отец давно боролся с раком.

— Я понял, Амир. — выдыхаю колечки дыма в пустоту. Гребанный йод.

Сжимаю стакан с виски, наблюдая, как по нему начинают бежать маленькие трещинки, напоминающие змеек. Стакан разбивается в моих руках, изрезая ладонь. Тонкие струйки крови бегут по руке, окрашивая рубашку и заливая стол с полом.

— Ахмед! — Малая со всех бежит ко мне, хватая по пути полотенце и прикладывая его к порезам. Тяжело дышит, испуганно. — Как ты так…

Усмехаюсь. Жадно рассматриваю её лицо. Она единственная, кто переживает за меня по-настоящему.