Месть, которую ты ищешь - Трейси Лоррейн

Отпустив ее, прежде чем я сожму пальцы еще сильнее и сделаю то, о чем буду вечно сожалеть, я делаю огромный шаг назад.

Подняв руки к волосам, я убираю их со лба и тяну, пока не становится больно.

— Я не убивала Райли, Кейн, и ты это знаешь. То, что случилось… это был несчастный случай.

— Ты разбила ему сердце. Это твоя вина, — киплю я, поворачиваясь к ней и пригвождая к месту своим смертоносным взглядом.

— Я не виновата, что он сел в машину пьяным, Кейн. У него своя голова на плечах.

— Ты должна была остановить его.

— Как? — Она в отчаянии вскидывает руки. — Он не был пьян, когда уходил от меня. Откуда, черт возьми, мне было знать, что произойдет. Я не чертов экстрасенс.

Моя грудь вздымается, когда я смотрю на нее. Я знаю, что она права. Всегда это знал, но легче повесить его смерть на нее и ненавидеть ее за это, чем принять правду.

— Он, блядь, любил тебя! — ору я.

Ее плечи опускаются в знак согласия.

— Он всегда любил тебя! Как ты думаешь, почему я позволил ему заполучить тебя?

— Ты позволил ему? Как это чертовски мило с твоей стороны!

Рычание рвется из моего горла.

— С самого начала это должен был быть я! — кричу я.

— Но ты облажался, и я выбрала его. Что, черт возьми, ты теперь собираешься с этим делать? Причинишь мне боль? Накажешь меня? Получишь свою сладкую гребаную месть, чтобы ты мог спать по ночам? Ну, экстренное сообщение, придурок. — Она задирает шорты и обнажает передо мной верхнюю часть бедер. — Ты чертовски опоздал. Ты уже все это сделал. Так что же дальше?

Напряжение потрескивает между нами, когда я стою неподвижно, глядя на синяки, которые я оставил.

На краткий миг мне становится стыдно за то, что я причинил ей боль, пометил ее. Но потом вспоминаю, зачем я на самом деле здесь, и забываю о том, чтобы быть порядочным человеком.

— Скажи мне гребаную правду, Принцесса? — Я беру под контроль свой голос и понижаю тон. — Почему ты сбежала сегодня утром? И очень тщательно обдумай свой ответ.

Летти пристально смотрит на меня, прищурившись, пытаясь прочесть мои мысли.

— Ты уже знаешь, — заявляет она спокойнее, чем я хочу.

Я хочу, чтобы она боролась, кричала, говорила мне, что я неправ. Но это не так. Потому что она чертовски виновата.

Рев вырывается из моего горла, прежде чем мой кулак сталкивается со стеной рядом с ее головой.

Летти издает вскрик от шока, но не двигается, когда я нависаю над ней, глядя на нее сверху вниз, ожидая услышать слова из ее уст.

— Почему? Какого хрена ты это сделала? — тихо спрашиваю я, ища в ее глазах правду.

— Ты разрушил мою жизнь, Кейн. — Ее голос так спокоен, в нем нет гнева, который был несколько минут назад. Ее смена настроения, черт возьми, шокирует меня. — Так почему бы и нет?

— Ты ушла. Ты свалила в Колумбию. Как, черт возьми, я повлиял на твою жизнь? Ты отвернулась от всех нас, ушла от воспоминаний Райли и продолжила жить своей жизнью.

Смех срывается с ее губ, но ей совсем не смешно.

— Хочешь знать, что случилось? Действительно хочешь знать?

— Да, черт возьми, я хочу знать. Что случилось, что тебе пришлось покинуть свой любимый Колумбийский и оказаться здесь, с нами.

— Ты! Ты случился, Кейн, — кипит она, ее гнев снова вспыхивает.

Положив руки по обе стороны от ее головы, я смотрю на девушку сверху вниз, ожидая, пока она заполнит все чертовы пробелы.

— Той ночью на вечеринке… — Она делает глубокий вдох, как будто ей нужно найти в себе силы, чтобы произнести эти слова. — Ты, блядь, сделал меня беременной, придурок.

Проходит три долгих секунды, прежде чем ее слова оседают в моем мозгу, и когда это происходит, я отступаю на шаг.

— Ч-что? — заикаюсь я, все еще не веря, что эти слова только что сорвались с ее губ.

— Ты… Сделал… Меня… Беременной, — выплевывает она, как будто разговаривает с идиотом.

Я отрываю взгляд от ее лица и смотрю на ее живот.

— Н-но…

Мой разум лихорадочно работает, пока я пытаюсь собрать все воедино. Вечеринка была… была… восемнадцать месяцев назад.

Полтора года.

Беременная.

Младенец.

— Где мой ребенок, Летти? — Слова, слетающие с моих губ, звучат неправильно.

Рыдание вырывается из нее, и Летти поднимает руку, чтобы прикрыть рот, ее глаза наполняются слезами.

— Скарлетт, черт возьми, где мой ребенок?

Я делаю шаг к ней, мои кулаки сжаты, а мышцы напряжены.

— Его… его нет, — шепчет она, и ее слезы, наконец, проливаются, когда она произносит эти слова.

— Нет?

— Мне жаль. Мне так жаль.

Ярость распространяется по моим венам, как яд. Красный туман опускается перед глазами, когда я смотрю на девушку перед собой, отказываясь понять слова, которые она говорит.

— Ты, блядь, убила моего ребенка?

— Что?

Я делаю шаг назад, потом еще один, зная, что если я сейчас же не оставлю между нами какое-то гребаное пространство, то выжму из нее всю гребаную жизнь.

— Ты убила моего лучшего друга. Ты бросила меня. А потом убила моего ребенка? — рычу я.

Кровь шумит в ушах так сильно, что я не слышу собственного голоса.

Все как в тумане. Ничего не имеет смысла.

Я смутно осознаю, что мое имя выкрикивают, когда бегу через ее общежитие и сбегаю вниз по лестнице.

Все мое тело дрожит, когда я, спотыкаясь, выбегаю из здания, сталкиваясь с другими студентами, затем бегу за угол к своей машине.

Я слышу ее голос, но понятия не имею, звучит ли он у меня в голове, или Скарлетт действительно преследует меня. Все, что я знаю, это то, что я должен уйти. Мне нужно уйти от нее, от правды, от боли, предательства, лжи, обмана.

В ту же секунду, как сажусь в машину, я завожу двигатель и нажимаю на педаль газа.

В своем желании сбежать, я не вижу своего окружения, не замечаю светофоров, перекрестков и других машин.

Я просто веду машину.

Я не знаю, куда направляюсь, даже не задумываюсь об этом.

А когда перед закусочной «У Холли» я поворачиваю слишком резко, то оказываюсь нос к носу с грузовиком.

Слышен рев гудков, визг колес, прежде чем меня окружает скрежет металла, и все становится черным.