Милашка из магической общаги - Ева Финова

Не ведая, что творю, я стянула с себя полотенце, лишь сильнее прижимаясь к нему голым телом. Руками при том стала гладить его спину, когда приобняла, и, ясное дело, подстроилась под него, сильнее разведя ноги.

Но граф почему-то медлил. Протиснув одну руку между нами, вниз, туда, где горело неутолимое пламя моего желания, он зачем-то вошел в меня пальцем и стал легонько им двигать внутри. Неужели пытался определить степень моего возбуждения? А может, и просто доставить удовольствие таким интимным прикосновением. Ведь легкие массирующие движения быстро сменились глубокими и уверенными толчками на всю глубину пальца, к которому в скором времени добавился еще и второй. В то время как язык продолжил вторгаться в мой рот жестко, требовательно и довольно грубо.

Когда же он убрал от меня руку, то я в ответ лишь бессвязно застонала ему прямо в губы. Ожидаемый пик блаженства отдалился на недосягаемую величину, заставляя злиться от легкой такой досады.

Однако оглянуться не успела, как в следующий миг ощутила его естество внутри, такое широкое, внушительное и слегка пульсирующее. Странное дело, но боли, в отличие от первого раза, я не испытывала, а вместо этого меня затопило чувство полного экстаза, едва он начал толчками продвигаться все глубже и глубже. А затем еще и еще.

Сильный толчок, и я охнула, прерывая поцелуй. Слегка прикусила губу, прерывая рвущийся наружу стон удовольствия. Не бывать тому, мало ли кто ходит за дверью и может нас подслушать. Правда, сейчас мне было абсолютно все равно на окружающий мир, перед собой я видела только одного его, Келрика, чувствовала его внутри, слышала его шумные вдохи и выдохи, когда он вошел, казалось, на всю глубину. Ведь сейчас я парила над облаками, пребывала в мире грез, концентрируя все свои мысли на блаженстве, действе, которое творили мы друг с другом.

Я — ласково водила руками по его спине, наслаждалась крепостью его мышц и гладкостью кожи, а ногами обнимала его зачем-то чуть ниже талии. Само так получилось, тело действовало без подсказки разума, словно по наитию, благодаря которому, собственно, и попыталась притянуть его к себе, чтобы снова прикоснуться грудью его груди. Поцеловать в губы.

Затуманенным страстью взором, прежде чем он склонился и захватил своими губами мои губы, успела перехватить лишь его победную улыбку, прочно врезавшуюся в память. Но… Решила не анализировать это. По крайней мере не сейчас.

Потом, все будет потом, и самобичевание от нравственного падения, и стоны да муки совести, бьющие в набат по моим нервам из-за эгоистичности собственного поведения. Сейчас я лишь чувствовала его толчки там внизу, которые поджигали во мне новый и новый огонь, грозящий стать настоящим пожаром.

А поцелуй наш все длился и длился, совмещаясь с волнами экстаза, накрывающими меня с головой с новой и новой силой, пока в очередной толчок я не испытала просто самую настоящую бурю эмоций, вершину блаженства, волнующие пульсации, захватившие всё мое сознание.

Кел при этом медлить не стал, сделав внутри меня еще несколько толчков, он резко вышел и сцедил в руку какую-то белую жидкость, ту самую, от которой, подозреваю, рождаются дети.

Да, кое-что я действительно знала в вопросе деторождения. Однако только сегодня поняла, насколько скудными были эти познания, подчерпнутые из полунаучных трактатов, взятых у библиотекаря вместе с остальными книгами по лекарским травам и их свойствам.

Следующие слова графа между тем довольно быстро вернули меня с небес на землю, ведь прозвучали довольно цинично, невероятно опошляя нашу связь:

— Знаешь, до сегодняшнего дня меня звали неутомимым любовником. Сейчас же благодаря тебе, наверняка получу новое звание, как мистер скорострел.

У меня попросту язык отнялся от такого комментария, потому не нашла ничего лучше, чем указать Келрику на дверь.

— Если у вас всё, то я предпочла бы сегодня ночевать одна.

Мои слова явно пришлись графу не по душе. Он недовольно скривился, иронично изогнул бровь. А после встал и пошел к лохани мыть руки.

— Что ты, Эмилия, я лишь хотел похвалить тебя, как… — Кел замолчал, оборвав фразу. А когда управился со всеми своими делами, вернулся назад и вновь забрался ко мне в кровать, оттесняя меня на другой край, добавил: — О ночах в разных спальнях не может быть и речи, тем более сегодня нам еще есть чем заняться и о чем поговорить.

— Например?

Не знаю, откуда взялась во мне эта циничная черта характера, однако я была ей очень благодарна. Она позволила мне спрятать свою боль, испытанную из-за возвращения к реальности после всего случившегося с нами во время занятий любовью.

— Например, я хочу рассказать тебе, как допросил Бранда Элфрина, и узнал, что твоя матушка одна из болотных ведьм, и что твой отец с ней в сговоре. А сейчас мои ребята вместе с королевскими стражами ведут задержание всей диаспоры ведьм в Истмарке.

— Полагаю, это должно помочь мне уснуть? — съязвила я недовольно.

— Что ты, наоборот, помочь не спать, — граф Сабрис усмехнулся. Радовало, что беззлобно. А после потянулся ко мне руками и притянул к себе в объятья. — Иди сюда, Эмилия, я не кусаюсь, если только меня об этом не попросят.

— К слову, моя шея до сих пор в ваших непрошенных укусах, — упрекнула в ответ недовольно. Однако отстраняться не стала. С замиранием сердца прижалась к ловчему, пряча лицо у него на груди.

Как жаль, что характер Келрика не столь добродушен, как бы мне хотелось, иначе я бы точно влюбилась в него беспамятства. И возможно, ради нас и нашего будущего он отбросил бы свои предрассудки и предубеждения относительно ведьм, позвал бы меня замуж…

Да уж, размечталась.

Вздохнула, мирясь с неизбежным — разорванным в клочья сердцем и самоуважением в придачу взамен возможной свободы всей нашей семье. Точно! Главное, знать, чего я хочу, а все остальное — не важно, переживу, забуду. Обдумаю и отброшу по приезду обратно в Коско.

— Ты меня слушаешь? — раздалось у меня почти над самым ухом, когда граф легонечко сжал меня в своих объятьях.

— Да, вы говорили про мои укусы, — предположила, припоминая свои последние слова.

— А вот и нет, и врать нехорошо, я просил тебя перестать «выкать». Мы с тобой уже давно перешли на другой уровень общения, разве нет?

— Вообще-то это вы изначально повели себя со мной по-хамски. А я не стала вас отдергивать, потому что побоялась…

После моих слов Родгар замолчал и слегка напрягся. Его рука, поглаживающая меня по плечу, застыла. А я мысленно выдала себе затрещину, и не одну. Не нужно было возвращаться к теме страхов. Не известно к каким выводам придет Келрик, и уж тем более неизвестно, что предпримет в этой связи.

Но нет. Граф все-таки решил лечь спать, видимо. Хоть сейчас, по идее, все еще утро. Более того, он меня отпустил и перевернулся на другой бок, оставляя недоумевать такому странному поведению. Ведь Келрик должен был понимать, какой он сильный и огромный, и что действительно внушает людям страх, ведь так? Так?