Содержанка для Президента - Ульяна Соболева

– Я знаю, зачем ты была со мной. Я знаю, зачем ты сейчас со мной осталась. Только я на твоем языке говорю, а ты на моем не заговоришь никогда. Что теперь? Вернешься домой и постараешься забыть меня как страшный сон? Снова?

– Я не забывала тебя. Просто ты не имел права вмешивать меня во все это! – истерически закричала я. – Не имел права! Я не хотела знать, кто ты. Не хотела, понимаешь? У меня ребенок. Семья. Ты обо мне подумал?

Руслан закрыл глаза, его лицо было одного цвета с белоснежной, отдающей синевой наволочкой.

– Да, подумал. Я думал только о тебе, когда понял, что сдохну от чьей-то пули, и что больше никогда тебя не увижу.

По моим щекам текли слезы. Горло саднило, хотелось зарыдать, забиться в истерике.

– Вот почему я не искал тебя, Оксана. Я мог бы забрать тебя у него. Я знал, что ты бросишь его, если я буду более настойчивым. Только я думал о тебе. Каждую секунду думал. Я люблю тебя.

Может быть, в другой ситуации я бы задохнулась от счастья, услышав эти слова, а сейчас они звучали как приговор. Приговор нам обоим.

Двери комнаты распахнулись, и зашел Царев-старший. Быстро же он добрался. Руслан вроде говорил, что отец в другом городе. Хотя, я бы не удивилась, если бы у него был свой собственный самолет. Царев бросил на меня тяжелый взгляд. Потом подошел к сыну и сел рядом на краешек дивана.

– Кто? – спросил он.

Я понимала, что сейчас мне нужно бежать. Выйти из этого дома и не слушать ничего. Растворится, исчезнуть.

– Азиат, падла. Кто ж еще? Сделку с дурью предложил, выложил все планы, а я отказался. Его секретарь стрелял.

– Что с ним?

– Замочил суку, – Руслан откинулся на подушку и прижал руку к груди, закашлялся.

– Ясно. Тебя сейчас заберут, переждать надо. Отлежишься в тихом месте, я с Азиатом сам разберусь. А что с ней?

Царев кивнул в мою сторону.

– Домой ее отвезите. Она не причем. Помогла мне и все. Случайно встретились на банкете.

Царев подошел ко мне.

– Идемте, Оксана. Поговорить надо. Пусть Руслан отдохнет.

Я хотела было подойти к Руслану, но он сделал мне предостерегающий жест рукой.

– Все. Спасибо тебе. Уходи. Забудь все, что видела. Тебе сейчас нельзя со мной. Я потом сам тебя найду.

Я почувствовала, как Царев взял меня под руку и вывел из комнаты.

Слезы застилали мне глаза. Александр Николаевич протянул мне стакан воды.

– Как же вы так, Оксана? У вас муж, семья. Зачем вам все это было нужно? Ладно, Руслан – молокосос, но вы же взрослая женщина.

Я заплакала навзрыд. Закрыла лицо руками.

– Обо всем, что вы видели и слышали нужно забыть? Вы понимаете?

Он говорил тихо, вкрадчиво. Я быстро закивала, не в силах сдержать всхлипывания.

– Сейчас поедете в аэропорт, я закажу вам билеты. Немедленно улетайте домой. Потом возьмите своего мужа, сына, маму, собаку и скройтесь где-то на время. От греха подальше. Отдохните в Европе. Деньги на отдых переведу на ваш счет. С работы увольтесь. Вас там слишком хорошо знают. Вернетесь через пару недель. Если будут спрашивать, ничего не слышали, ничего не знаете и Руслана не видели уже очень давно. Вы меня понимаете?

Я молчала, стакан трясся в руках, вода расплескалась на ковер.

– От вашего молчания зависит ваша жизнь, ваша и вашей семьи.

Я посмотрела на Царева. Он мне угрожает?

– Я вам не угрожаю, а просто предупреждаю.

Я кивнула, а он всучил мне сумочку в руки.

– Мой водитель отвезет вас. Не звоните Руслану, не ищите встреч. Вы меня поняли?

– Да, – едва слышно пролепетала я.

– Идите.

Когда я подошла к двери, Царев меня окликнул:

– Он вас и в самом деле любит, только не нужна вам его любовь. Отпустите его, Оксана. Вам не нужен такой, как он, это я вам как отец говорю. Отпустите его, пожалейте себя и своего сына. С Бешеным у вас жизни не будет.

Александр Николаевич нарочно назвал Руслана именно так, чтобы подчеркнуть, какая между нами пропасть. И самое ужасное – он прав.

Я молча вышла из дома и побрела к черному «мерседесу» Царева. Мне было страшно, настолько страшно, что у меня темнело перед глазами.

В самолете меня вывернуло наизнанку. Меня рвало и рвало в туалете, а потом я прислонилась к стене и зарыдала, закусив рукав блузки зубами, завыла как раненное животное. Царев был прав, мне жизни с Русланом никогда не будет, но он так же не знал и самого важного – мне уже не будет жизни и без него.

В аэропорту меня никто не встретил. Я ехала без вещей, только сумочку сжимала в руках, а на ней еще остались капли крови Руслана. Как не терла я их мылом и влажными салфетками в самолете, они все равно чернели на светлой материи, как клеймо.

– Девушка, вам такси нужно?

Я посмотрела на парня в кепке затуманенным взглядом. Я слышала его, понимала, что он спрашивает, а ответить не могла.

– Такси! Девушка, вас домой отвезти?

Я кивнула и пошла следом за парнем. Когда мы поравнялись с одним из автомобилей, стоящих в ряд возле подъездной дороги, из него выскочили двое мужчин в черных кожаных куртках. Один из них схватил меня за волосы и зажал рот рукой, другой ударил парня таксиста в живот, а потом по голове, и тот замертво упал на мокрый асфальт. Я вырывалась, брыкалась, но огромная ручища сжимала мой рот и нос с такой силой, что я начала задыхаться. Меня затолкали в машину и закрыли мне лицо какой-то тряпкой. Запахло чем-то очень едким. Я почувствовала, как медленно проваливаюсь в темноту.