Стечение обстоятельств - Алина Аркади

‒ Поняла. Пока способности различать цвета не лишилась. Тебе пора.

Наблюдаю в окно, как Вера, Катя и отец что-то обсуждают, активно жестикулируя. Несколько машин со множеством людей, которые сегодня присутствовали в нашем доме, теперь, разойдясь по машинам, наконец, уезжают. Блаженная тишина, настолько необходимая, что, кажется, именно этого момента я ждала всю неделю.

Минут через десять медленно бреду вниз, поддерживая необъятное платье и осторожно спускаясь. Не хватало ещё шею свернуть случайно, оступившись на лестнице. Хотя, в моём случае это не самый плохой вариант… Хуже только долгие годы брака с Олегом и присутствие Кати, как запасного варианта.

‒ Я вам помогу сесть в машину, чтобы не помять платье, ‒ неожиданно внизу меня встречает девушка-стилист, которая с таким трудом справилась с моими волосами.

‒ Спасибо.

Сейчас мне всё равно, кто она и почему именно её оставили мне помочь. Состояние растерянности и тотального безразличия сопровождает меня последние несколько дней. Не проходит и нескольких минут, как перед нами останавливается чёрный лимузин. Водитель выходит, услужливо открывая заднюю дверь.

‒ Мне, по-моему, сказали машина должна быть белой… ‒ вспоминаю слова Кати, мысленно подтверждая ‒ белый.

‒ По этому адресу заказана данная машина, ‒ темноволосый брюнет лет сорока убеждает сесть в машину, приглашая жестом.

Не обращая внимания на слова сводной сестры, с трудом втискиваюсь в лимузин при помощи девушки, которая заботливо раскладывает пышную юбку вокруг меня. Платье настолько неудобное и тесное, что инстинктивно хочется ослабить шнуровку, чтобы вдохнуть полной грудью. Вручает мне короткую шубку и, пожелав хорошего дня, закрывает дверь.

Снова погружаюсь в свои мысли, наслаждаясь последними отведёнными мне минутами свободы. Я настолько не желаю становиться женой Евдокимова, что готова выпрыгнуть из машины на ходу, только бы не добраться до назначенного места.

В салоне становится жарко и душно. Несмотря на мороз за окном, я сейчас, словно в парилке с максимальной температурой. Тесный корсет сдавливает грудную клетку, не позволяя сделать живительный вздох.

‒ Мне жарко. Очень. Можно убавить температуру? ‒ обращаюсь к водителю через опущенную перегородку. Мне виден лишь его профиль.

‒ Конечно, сейчас сделаю, ‒ спокойный, монотонный голос.

Лучше не становится ‒ только хуже. Влажный воздух вдруг резко становится сухим. В горле першит, словно песка насыпали. Хочется пить, чтобы протолкнуть неприятные крошки.

‒ Если хотите пить, рядом бутылка с водой, ‒ водитель, будто прочитав мои мысли, кивком головы указывает куда-то в сторону.

Крышка поддаётся легко, и я жадно пью, не в силах остановиться. Кажется, внутри выжженная пустыня, которую невозможно напитать влагой и сколько не влей, будет недостаточно. Становится ощутимо легче, обдувает прохладой, а ещё пару глотков окончательно возвращают меня к жизни.

Что это было? Ничего подобного никогда не испытывала. Настолько омерзительные ощущения, что я вздрагиваю, не желая повторения. Смотрю в окно, и в какой-то момент изображение начинает расплываться: сначала незаметно, словно картинка смывается; затем яснее, теряя часть пейзажа за окном; а потом и вовсе глаза застилает мутной пеленой. Встряхиваю головой, пытаясь согнать внезапный морок, но делаю ещё хуже, понимая, что тело ведёт в сторону.

‒ Арина? ‒ слышу своё имя, будто издалека.

‒ Да…

‒ Ты много выпила?

Бутылка до сих пор зажата в руке. Поднимаю перед собой, показывая водителю, но сама рассмотреть не могу, хотя стараюсь сосредоточиться на предмете.

‒ Вот…

‒ Умница, Арина. Умница… А теперь спи…

Не оставляю попыток прийти в себя, но глаза закрываются независимо от моего желания. Лишь чувствую, как сползаю по спинке сидения набок и через секунду уплываю в темноту.