Сколько стоит любовь - Слава Доронина

Александр

Спустя полчаса я подъехал к дому, и Наташа выскочила на улицу. Мама все же вышла ее проводить, стояла и смотрела на нас теплым взглядом. Когда мы отъехали от дома, Наташа убавила музыку и поглядела на меня, видимо, уже сгорая от любопытства, и не в силах молчать.

— Ну, рассказывай, что случилось? — потребовала она.

В ее взгляде все перемешалось: и понимание, и нежность, и озорство.

— С чего ты решила, что что-то случилось? — я криво ухмыльнулся и старался на неё не смотреть.

— Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Меня-то ты точно не обведешь вокруг пальца, как маму. Не сидел ты ни на какой работе!

— Не сидел, — согласился я. — Просто не хотел ехать домой.

— Это из-за отца? — прямо спросила она. Наташа как-то обмолвилась, что однажды застала сильную ссору между отцом и матерью.

— Да, мы немного повздорили на почве работы, я не захотел приезжать на ужин.

Я редко обманывал Наташу, и то лишь потому, что она и в самом деле была очень смышленая девочка.

— Да, поверю. Он тоже сидел весь ужин хмурый, а потом уехал куда-то, сказав, что у него срочные дела.

И я даже знал имя этим делам и видел эту занятость несколько часов назад своими глазами… Крепче сжал руль и, взяв себя в руки, повернулся к сестре и натянуто улыбнулся.

— Не бери в голову, ладно?

— Ты знаешь, тебе порой можно и не говорить ничего, я и так все чувствую. И сейчас ты меня обманываешь. Ты уйдёшь из дома? — прямо спросила сестра.

Я свёл брови и строго на неё поглядел. Прекрасно понимал все её чувства. Но ведь не мог же я всегда жить рядом с ней. У меня и личная жизнь иногда имела место быть. Точнее регулярно. Но я жил в нашем родительском доме, потому что мне было так комфортно. И по большей части из-за сестры, да.

— Нет, — улыбка получилась фальшивой, и Наташа сразу просекла эту неискренность. — Я не знаю, — сдался я. — У меня как-никак личная жизнь есть, Нартышка, — взгляд сестры потеплел, и она улыбнулась. Ей нравилось, когда я ее так называл. Нартышка — потому что если вдолбит себе что-то в голову, то настырнее и не сыскать человека на земле.

— Кстати, про личную жизнь, — лицо Наташи посветлело. — У меня тут ухажер появился… Я хочу вас познакомить.

— Мы с ним не знакомы? — улыбнулся я в ответ и с удивлением взглянул в ее счастливое лицо.

Круг общения у нас был почти один и тот же, сестра часто крутилась в моей компании, и друзья норовили стать для нее больше, чем друг. Только я пресекал все подобные подкаты на корню. Да и Наташка не промах, научилась умело давать отпор и без моей помощи.

— Нет, мы познакомились с ним на конкурсе, где я заняла призовое место.

— Да ладно. Ты переключилась на ботаников и задротов? Я не узнаю вас в гриме, — иронизировал я.

— Перестань, — рассмеялась она. — Он твоего возраста, — у меня округлились глаза, и беспокойство за сестру возросло двукратно. — Он был в жюри.

— И что за парень? Хотя тут уже впору применять слово мужчина…

— Его зовут Глеб. И он так красиво ухаживает… Примерно, как ты за девчонками.

— Это меня настораживает еще больше. Ты ведь, наверное, понимаешь, что ни к одной из них я серьёзно не отношусь? — улыбка исчезла с лица, и я поглядел на сестру пристальным взглядом. Пора видимо поговорить начистоту и объяснить маленькой девочке, что парням нравится неприступные крепости, а особенно их завоевание.

— Неправда, к Кате Вербининой ты питал нежные чувства, — сразу насупилась сестра.

— Катя Вербинина уже два года как замужем. А я туда звать никого не стремлюсь.

А в свете последних событий мое «не стремлюсь» помножилось на много раз.

— Ну, ладно, в общем, ты сам виноват, что сверстники не в моем вкусе. Приучил ко всем этим взрослым разговорам, таскал всегда за собой и думал, что я тебе сопляка приведу с гормонами, бьющими через край? Я хочу вас познакомить. Ты ведь прожженный парень в амурных делах. А я не хочу потом ходить с разбитым сердцем. Ты, как дамский угодник, сразу вычислишь своего собрата.

— Наташа, у мужчин в молодом возрасте нормальное явление менять женщин. Не все же однолюбы.

Нет, я, конечно, не святой, но вполне себе различал, кого и когда трахать, а куда лучше свой член не совать. Меня впервые обидело замечание сестры, если она представляла меня трахателем и разбавителем женских сердец. Интрижки случались, время от времени, но для молодого парня, не встретившую ту самую — это нормальное явление.

— Ну, так это да или нет? — говорю же Нартышка, а не Наташа. Родители явно промахнулись в подборе имени.

— Конечно, да. Мне теперь обязательно нужно посмотреть, что там за мужчина такой.

— Он очень красивый. Нет, не красивее тебя, но у меня сердце замирает, когда он ко мне прикасается…

— Оу, — протянул я и перевёл на неё сердитый взгляд, — вы уже зашли так далеко? А мама знает?

— Нет, между нами ничего еще не было! — вспыхнула Наташка румянцем. — Но такие вопросы мне уже задавать некорректно. И не тактично! Я же не спрашиваю тебя, где ты иногда проводишь ночи напролет?

— Тактичная ты моя, еду заказала? Я голоден, а ты, видимо, любовью питаешься и флюидами своего красавчика и забыла о голодном брате? — Наташа опять сверкнула недовольным взглядом. — Ах да, некорректно. Поцелуями, значит, пока что… — без ехидства не получалось общаться на такие темы.

— Да, — романтично протянула Наташа. Никогда она долго на меня не обижалась. — Ты как всегда прав… Целуется он отпадно! — похоже, и в самом деле все было серьёзно, раз сестру было ничем не пронять. Она витала в облаках и в подтверждение своих слов мечтательно закатила глаза.

— Наташка! — пригрозил я строгим голосом, толком не понимая даже ещё, как к этому относиться, что скоро ее внимание будет обходить меня стороной.

Домой мы вернулись далеко за полночь. Мать, как и обещала, дождалась нас и предложила выпить всем вместе чаю. Я согласился, но сказал, что долго засиживаться не буду, потому как валюсь от усталости с ног и завтра у меня запланирована дальняя поездка. Мама сидела напротив нас, смотрела таким тёплым и любящим взглядом, что у меня сердце сжималось за поступок отца. И не в силах больше терпеть эту пытку, поцеловал маму и Наташу в макушки, и пошёл в свою комнату. Принял душ и лёг в кровать. Мне казалось, что я не засну, а в итоге провалился в сон, едва коснувшись подушки.